Он абсолютно не понимал свою мать. Его отец был мертв вот уже более двадцати лет, но Розамунда по-прежнему не отвечала на письма сына — ни когда родился Хэнк, ни когда он заболел. Теперь Уолт ругал себя за слабость, за то, что писал ей наперекор собственному решению покончить с прошлым. Но тогда он небезосновательно считал, что мать, способная на такую любовь к Стиву, не сможет проигнорировать появление внука. Возможно, она действительно что-то чувствовала к ребенку, возможно, тоже горевала, когда он заболел, но она все равно не захотела поделиться с сыном этой болью, решив продолжать наказывать его.
Он поддерживал Розамунду материально. Старый деревянный дом на краю леса по-прежнему был ее жилищем, но стал совсем другим: в нем теперь были новая кухня, новая сантехника и мебель, и каждый год Розамунда делала косметический ремонт дома. Уолт знал все это от своего адвоката, он сам еще много лет назад сказал, что хочет знать, на что идет каждый цент его денег. К удивлению юриста, Уолту даже нужно было знать, какого цвета портьеры висят на окнах дома матери. Дело в том, что Уолт до сих пор помнил каждую мелочь в родительском доме, и ему не хотелось, чтобы образ дома его детства тускнел. Мать каждый год меняла автомобиль и ежегодно отправлялась на отдых, обычно в морской круиз. Адвокат рассказывал Уолту все, что ему удавалось узнать об ухажерах Розамунды, о том, кем они работают и каков их финансовый статус. Розамунда до сих пор была привлекательна и следила за собой, так что нет ничего удивительного, что у нее были поклонники, но ни одного из них так ни разу и не пригласили в дом. «А значит, — сделал вывод Уолт, — никто не делил с ней постель». Адвокат говорил ему, что Розамунда вполне довольна жизнью, и Уолт надеялся, что так оно и есть.
Мать Не знала, что деньги, позволявшие ей вести такой приятный образ жизни, поступали именно от Уолта: если бы она догадалась об этом, то наверняка отказалась бы принять хоть доллар, и к грузу вины, лежавшему у него на душе, прибавилась бы ответственность за ее нищету. Адвокат рассказал ей сказку о значительных вложениях в доверительный фонд, сделанных ее отцом и приносящих солидный ежегодный доход. Уолт по-прежнему часто тешил себя мыслью, что как-нибудь даст матери знать, что это его усердная работа, его успехи обеспечили ей комфорт. Но это желание оставалось для него несбыточной мечтой.
Уолт был постоянно занят, встречался с множеством людей, но чувствовал себя одиноким. Он знал, что работники дружелюбны к нему лишь потому, что он их начальник, а не потому, что он нравится им как человек. Мало того, он понял, что большинство работников его побаивается. Он знал, что винить в этом следует лишь себя самого — с годами он стал более нетерпимым. И ему было известно, почему это началось: он понял, что дружба была ненастоящей, что сотрудники не спорят с ним лишь потому, что он босс. Это раздражало его и заставляло возводить вокруг себя все более высокую стену. Единственным человеком, которого можно было с натяжкой назвать его другом, была секретарша Бет. Иногда он даже позволял себе думать, что нравится ей именно из-за своих личных качеств.
Женщин Уолт менял дюжинами: такова была его реакция на диагноз, поставленный Хэнку. Он обнаружил, что в постели с женщиной на время забывает о давившей его боли, что боль словно отступает и даже уходит.
Так что, помимо «официальной» любовницы, живущей в снятой им квартире, он постоянно пользовался услугами девушек по вызову. Уолт не слишком гордился тем, что лишь цинично использовал их для облегчения своих мук, и пытался сгладить вину щедрыми подарками и крупными суммами денег.
Именно ненасытность в отношении женщин заставила его усвоить привычку неукоснительно записывать, где и с кем он провел каждый час своей жизни. Причина была проста: однажды кто-то, предположительно клиент, жестоко убил одну девушку по вызову. Полиция нашла в ее бумагах его имя и телефон — в числе многих других, — но информация была зашифрована, и на ее расшифровку полицейским понадобилась неделя. Поскольку клиентов было много, то на их опрос ушла еще неделя, и лишь после этого служители закона добрались и до Уолта. Он долго не мог вспомнить, где и с кем был в ту роковую ночь, и так разволновался, что следователь решил задержать его. Уолт провел почти сутки в предварительном заключении. В его рабочем дневнике отыскалась запись, что весь тот день он провел в Нью-Йорке, но про вечер там ничего не говорилось. Из передряги его вытащил Габби: как оказалось, его шурин вел дневник. В тот вечер они вместе поужинали и отправились в ночной клуб, где Уолт познакомился с девушкой по имени Рокси. После того как полиция отыскала ее, алиби Уолта было обеспечено. Испытанное настолько не понравилось ему, что он решил больше не повторять подобных ошибок отныне он постоянно вел дневник, где с помощью — специального шифра фиксировал каждое свое движение.