Дитер с болью понял, насколько он изменился и какой неуравновешенной стала его жизнь, в тот день, когда умерла Могги. Кошка была уже очень старой, но умерла она мирно, во сне. Дитер сам вырыл могилку в любимом месте Могги, в розовом саду. Пару раз копнув землю, он остановился, оперся о лопату и заплакал. Насколько он помнил, плакал он лишь пару раз в жизни — когда погиб Брюс и когда умерла Могги. Может быть, возводя стену между собой и миром, он зашел слишком далеко? Почему у него совсем нет близких друзей? Как он мог жить без них? Неужели его мать говорила правду и он действительно не способен любить? Если единственным другом тридцатидевятилетнего мужчины является черная кошка, тогда, наверное, Софи была права.
— Дитер, я хочу познакомить тебя с моей компаньонкой Магдой, — сказала его бабушка, стоя в огромном холле замка, срывая с себя перчатки и обводя помещение внимательным взглядом — она словно проверяла, не случилось ли чего за время ее отсутствия. Как обычно, она прибыла в замок без предупреждения. Пожив здесь с месяц, она, как правило, вновь срывалась с места и возвращалась к южному солнцу.
— Очень приятно, — в один голос проговорили Дитер и Магда и дружно засмеялись.
Магда была невысокой и худощавой молодой женщиной с длинными каштановыми волосами, перехваченными лентой. У нее были большие серые глаза и очень милое выражение лица: в нем не было пи малейшего намека на цинизм или искушенность, которые обычно привлекали Дитера в женщинах. Ее голос был весьма благозвучным, чуть хрипловатым, а смех — тихим и мелодичным. Дитер пожал девушке руку.
— Добро пожаловать, — произнес он и ощутил, что его возбуждает красота Магды и что она интересует его так, как давно уже не интересовала ни одна женщина.
За тот месяц, пока его бабушка жила в замке, Дитер влюбился. По крайней мере, он решил, что с ним случилось именно это: никогда раньше он ничего подобного не ощущал. Казалось, он тонул в море неизвестных ему чувств.
Когда он замечал Магду в саду, даже довольно далеко от себя, у него перехватывало дыхание. Когда она входила в комнату, сердце Дитера начинало колотиться. Он поймал себя на том, что подолгу стоит на лестницах и в коридорах, надеясь встретить ее. В присутствии девушки он держал руки прижатыми к бокам: настолько сильным было его желание коснуться ее, погладить ее гладкие блестящие волосы, зарыться в них лицом, вдохнуть их запах — он знал, что этот аромат будет восхитительным. По ночам он не мог заснуть — ему было невыносимо знать, что Магда лежит в одной из соседних комнат, и понимать, что он боится даже приблизиться к ней. Пожалуй, его терзал страх быть отвергнутым. Но больше всего Дитер удивлялся тому, что ему хотелось заботиться о девушке, защищать ее от неприятностей. Раньше он не питал подобных чувств ни к одному человеку — если не считать матери. Новые переживания смущали его и сбивали с толку. При этом ему казалось, что окружающие не замечают его смятения, что он ведет себя так же, как раньше.
— Не понимаю, почему ты не начнешь ухаживать за ней и не избавишь этим нас всех от головной боли? — как-то спросила его бабушка, когда они, как обычно, сидели вдвоем и попивали вечерний аперитив. Как всегда в последние дни, Дитер был очень нервным — вздрагивал при каждом звуке, надеясь, что слышит шаги Магды, а потом с разочарованным видом откидывался на спинку кресла.
— Понятия не имею, о чем вы, — Дитер смущенно отвел взгляд: ему показалось, что бабушка читает его мысли.
— Ты прекрасно меня понял. Даже дураку понятно, что ты влюбился в Магду.
— Она тоже знает? — спросил он, похолодев.
— Чтобы не заметить твоих страданий, надо быть глухим и слепым, — рассмеялась графиня. — Ну конечно же, знает. И все указывает на то, что то же самое происходит и с ней: она стала рассеянной, забывает забрать почту и принести книгу, покупает не те сигареты. Глупыш, она страдает по тебе!
— Но откуда вы знаете, что именно по мне? Что, если вы ошибаетесь и я ей даже не нравлюсь?
— С чего бы это? Своди ее куда-нибудь — например, в ресторан. А потом сделай ей предложение.
— Предложение! — вскричал Дитер. Его мысли еще не заходили так далеко: он ощущал лишь неясное желание заботиться о девушке.
— Как жена она вполне тебе подходит. Она из хорошей семьи, правда разоренной той проклятой войной. Но это не проблема — у тебя и так деньги некуда девать. Ты чудесный жених, Дитер, можешь в этом не сомневаться. — В голосе бабушки слышалось с трудом сдерживаемая гордость.