Сидя в своем номере, Джейми размышлял над второй подсказкой. Карибу — это североамериканский олень, то есть прямое указание на этот континент. А поле смерти — это определенно место какого-то большого сражения. Джейми позвонил одному своему другу, когда-то женатому на женщине, брат которой какое-то время работал в канадском посольстве в Париже, и через десять минут уже получил ответ на свой вопрос.
Он позвонил в агентство по прокату автомобилей, пообедал и полчаса спустя уже ехал в город Альбер, расположенный на севере Франции.
В это время Уолт и Винтер уже были в Альбере. Винтер весьма впечатлило то, что Уолт разгадал эту подсказку менее чем за минуту.
— Это было очень просто. Это Бомон-Хэмел — во время сражения на реке Сомме там стояла канадская дивизия. Там оставили нетронутым поле битвы. Карибу — это памятник, который там стоит.
— Но откуда ты это знаешь?
— Меня всегда интересовала Первая мировая — война, главной причиной которой была человеческая жадность.
«Откуда начинать искать?» — думал Дитер, ставя «порш» на стоянку Бомон-Хэмел, пустынного в это время года, но обычно людного места паломничества туристов. Они с Магдой прошли через поле сражения, сохранившееся настолько хорошо, что было понятно, что за ним постоянно ухаживают.
— В таких местах обычно есть книга отзывов посетителей, — сказал Дитер, когда стало понятно, что к ним не подойдет человек с конвертом. — Может, там?
Он быстро отыскал книгу в бронзовом переплете, хранившуюся в нише каменной пирамиды, на каждом камне которой был барельеф в виде листа клена. Дитер пролистал книгу и на последней странице увидел три конверта. Не раздумывая ни секунды, он сунул все три в карман.
— Пошли, — сказал он Магде.
— Я хотела бы посмотреть здесь все…
— У нас нет времени. Пошли!
Как только его машина отъехала на сотню метров, из маленькой рощицы вышел садовник. Подойдя к пирамиде, он открыл книгу и вложил в нее три конверта, адресованные Дитеру фон Вайлеру, Уолту Филдингу и Джеймсу Грантли.
Полчаса спустя Дитер с Магдой встретили на дороге, ведущей к Альберу, Уолта и Винтер. Уолт мигнул фарами и подал сигнал, но Дитер сделал вид, что не заметил их.
— Уолт, ты только посмотри на эти поля! Они не плоские: на них повсюду видны какие-то неглубокие канавы, — сказала Винтер, когда они мчались по обсаженной деревьями прямой дороге, ведущей, из Альбера к мемориалу.
— Это остатки окопов — до сих пор хорошо видно, где они пролегали. Наверное, они останутся здесь навечно.
— Хорошую же память мы оставляем своим потомкам!
— Это точно.
— Наверное, эта дорога когда-то была запружена солдатами.
— Да, по ней подвозили боеприпасы, увозили раненых… На ней было полно выбоин от снарядов.
Они свернули с шоссе и въехали в переплетение извилистых второстепенных дорог, пролегающих мимо многочисленных деревень и кладбищ. Белые однообразные надгробия, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, напоминали солдат из камня — и действительно, они были воздвигнуты над могилами павших в той войне.
— О, Боже, Уолт, ты только посмотри! Остановись, пожалуйста.
Они смотрели на дорожный указатель.
— «На родину», — тихо прочла Винтер. — Имеется в виду Англия?
— Да, но эти бедняги так туда и не вернулись.
— О, как грустно! — На глазах Винтер показались слезы. — Это место навевает такое уныние!
— Сейчас ведь зима, Винтер, — проговорил Уолт и улыбнулся своему невольному каламбуру, но женщина, очевидно слышавшая его много раз, никак не отреагировала. Уолт поехал дальше.
— Даже не знаю, нравится мне это или нет, — сказала Винтер, когда они зашли на территорию парка Бомон-Хэмел. Поле боя выглядело точно так, как в то жуткое лето 1916 года. Эти поросшие травой, осыпающиеся траншеи бесчисленное число раз становились свидетелями того, как молча или с криком «Мама!», обливаясь кровью, падали на землю взрослые мужчины, как других разрывало на куски, а третьи утопали в грязи, от слабости не в состоянии даже поднять руку. Отталкивающего вида, искореженные, ржавые металлические обломки лежали там же, где и семьдесят пять лет назад. Впечатление от этого зрелища было бы еще более сильным, если бы не наполовину скрывавшая все ухоженная трава. Поле, лежавшее перед Уолтом и Винтер, напоминало море, а бугры и впадины — застывшие зеленые волны. В этом месте веяло умиротворением и покоем, но и бесконечной грустью.
По тропинке они взошли на усаженный аккуратными рядами кустов курган, где стоял на страже большой бронзовый карибу. Бронзовая стрелка на стене указывала расстояние до Ньюфаундленда.