— Это Дитер фон Вайлер, — произнес он в трубку. — Это вы, Тото? Как поживают ваша прекрасная жена и дети?
Вкрадчивая улыбка на его лице соответствовала тону его голоса. Он говорил на безупречном английском с легким немецким акцентом, и этот акцент заставлял даже самых добропорядочных англичанок, дрожа от сладострастия, воображать себе сцены садомазохизма.
— Пожалуйста, передайте Его Превосходительству, что я буду у вас завтра к вечеру.
Контраст с его обращением со слугой был просто разительным — этот Тото определенно был очень важен для него. Дело в том, что Тото являлся могущественным персональным помощником его клиента, и Дитер должен был постоянно проявлять вежливость. Его Превосходительство прислушивался к мнению Тото и встречался лишь с теми людьми, которых выбирал его помощник Сейчас Дитер занимался сделкой; которая должна была принести ему пару миллионов чистой прибыли. И хотя эта сделка была незаконной, покупательная способность денег от этого не уменьшалась. Дитер решил немного поддразнить Тото, намекнув на некий подарок, который он приготовил. Когда дело касалось подарков, Тото становился настоящим ребенком. Вероятно, у него было уже несколько десятков золотых часов «Пате Филипп», но это не имело абсолютно никакого значения — он всегда любил получать последнюю модель. Разумеется, как дополнение к значительным комиссионным.
Дитер хорошо понимал, каким грязным делом был тот бизнес, которым он занимался, — в узком кругу посвящениях его называли «торговлей игрушками». Но он предпочитал не думать об этом, особенно о тех невинных людях, которых проданное им оружие стирало с лица земли. Лучше было думать о деньгах, ведь такой бизнес позволял делать их намного легче и быстрее, чем его законные предприятия.
Закончив запланированные телефонные разговоры, он разделся и на несколько секунд замер у зеркала во весь рост, не в силах отказать себе в удовольствии полюбоваться своим загорелым мускулистым телом. Дитер знал, что благодаря отсутствию на его лице морщин он выглядит лет на десять моложе — на самом деле ему было уже порядком за пятьдесят. У него были чудесные голубые глаза истинного тевтона, но волосы вовсе не белокурые, а темно-каштановые, чуть тронутые сединой на висках. Чтобы компенсировать недостаток сантиметров, он всегда держал плечи расправленными и ходил, полностью выпрямившись. Маленький рост был его болью, но, к сожалению, это невозможно было исправить.
Дитер зашел в душевую кабинку и включил воду, сделав ее максимально холодной. Когда ледяная струя ударила в его напряженное тело, он резко выдохнул и крякнул от удовольствия. Затем опустил взгляд на свой дряблый член, взял его в одну руку и сильно ударил ладонью второй руки. Упершись лбом в облицованную плиткой стену, он горько заплакал — судя по всему, от этой проблемы также не было лекарства.
Уолт Филдинг ощущал сильное раздражение. Он даже накричал на пилота самолета — как будто тот был виноват в том, что неполадки с панелью приборов заставили их приземлиться в аэропорту Ниццы вместо Каира.
— Разве все не проверили в Нью-Йорке?
— Проверили, мистер Филдинг, — ровным голосом ответил Джош Найтингейл, спокойно глядя на своего работодателя. Когда-то он считал Уолта лучшим из возможных боссов, но недавно с тем произошла какая-то перемена, и теперь он вспыхивал просто мгновенно. Большинство служащих эти взрывы повергали в дрожь — но не Джоша. Пилот был одним из двух работников, которые не боялись босса.
— А кто этим занимался? Та же фирма, что и обычно?
— Да, и это первый раз, когда…
— Тогда мы отказываемся от их услуг. Подыщи более надежную компанию.
— Хорошо, мистер Филдинг, — ответил Джош, про себя решив, что не будет этого делать.
— Ты уверен, что мы не можем лететь дальше? Может быть, ты проявляешь чрезмерную осторожность?
— Нет, мистер Филдинг, нам надо сесть. Меня беспокоит датчик температур.
— Кстати, я могу нанять другого пилота. — Уолт сердито посмотрел на Джоша из-под густых светлых бровей.
— Разумеется, можете, мистер Филдинг. И если вы намерены лететь дальше, я советую вам немедленно сделать это — я никуда не полечу, пока самолет не починят.
— А если я прикажу тебе продолжать полет?
— Тогда вы, вероятно, погибнете уже без меня. — Джош пожал плечами, обтянутыми отороченным золоченой тесьмой ярко-голубым кителем, который всегда раздражал его.