Снятый напрокат автомобиль остановился перед жилищем его матери. При виде дома, в котором прошло его детство, сердце Уолта, как всегда, замерло: снаружи дом выглядел точно таким же, как тридцать лет назад, ну разве что казался теперь немного меньше. От своего адвоката он знал, что внутри все изменилось до неузнаваемости, но когда он взошел на крыльцо и протянул руку к кнопке звонка, его охватило чувство, что он наконец-то по-настоящему вернулся домой. Никто не открывал, и Уолт догадывался, в чем дело: мать наверняка услышала, что подъехала машина, и увидела, как он выходит из нее. Теперь она, очевидно, стояла за дверью и размышляла, стоит ли впускать сына на порог. Уолт позвонил еще раз, на это раз более настойчиво. Наконец дверь открылась. Он был готов к тому, что не узнает мать: он не видел ее больше двадцати лет. Но это была она, его Розамунда, морщинистое лицо и седые волосы абсолютно ничего не меняли. На Уолта волной накатила любовь к ней, и ему захотелось, чтобы мать, как раньше, протянула к нему руки. Тогда он сжал бы ее в объятиях и рассказал, как сильно любит ее. Но по суровому выражению лица матери он понял, что этому не бывать.
— Уолт, я думала, что больше никогда тебя не увижу. Мне казалось, что в нашу прошлую встречу я выразилась вполне ясно. — Ее голос был твердым и совсем не напоминал голос пожилого человека, а решимость, которая чувствовалась в нем, заставила сердце Уолта тревожно сжаться.
— Все это так, мама, но с тех пор многое изменилось, и прежде всего изменился я сам. Мне необходимо поговорить с тобой.
Розамунда распахнула дверь, приглашая>его войти. Уолт очутился в просторной прихожей, где на стене висело большое зеркало, а пол был устлан зеркальным паркетом. Затем мать провела его в зал, уставленный прекрасной удобной мебелью.
-. Красиво у тебя здесь, — заметил Уолт, желая нарушить молчание.
— Я обставила все по своему вкусу, — ответила Розамунда. — Твой дед позаботился о том, чтобы я ни в чем не нуждалась.
— Да, дед был хорошим человеком — мы оба многим ему обязаны.
— Уолт, ты хотел поговорить со мной, так не трать времени на пустяки.
— Я решил во всем признаться полиции, мама. За всю свою жизнь я так и не смог справиться с чувством вины за то, что тогда совершил.
— Хорошо, — проговорила женщина.
— Человек должен отвечать за свои поступки, так что я готов к тому, чтобы очутиться за решеткой. Мама, я живой человек и хотел бы провести в тюрьме как можно меньше времени, мои адвокаты говорят, что если ты расскажешь на суде правду о том, во что превратил нашу жизнь отец, я могу получить небольшой срок.
— Может быть, ты вообще не попадешь в тюрьму — когда ты убил Стива, то был еще ребенком.
— Да, может быть и так.
— В таком случае ты не будешь наказан.
— В общепринятом смысле этого слова — нет.
— Расскажи мне, как ты жил все эти годы.
— Не слишком счастливо, мама, — не знаю, утешит ли это тебя… От чувства вины никуда не скроешься, оно проникает повсюду и портит даже самые радостные минуты жизни.
— Ты всегда ощущаешь ту вину, о которой говоришь?
— Если я и забываю о ней, то лишь на мгновение.
Уолт увидел, что мать улыбается, и от такой реакции на его слова внутри у него все замерло.
— А как там твой сын, еще жив?
— О да, он может протянуть в этом своем сумеречном мире еще десять-пятнадцать лет. Он совсем не узнает меня, — грустно произнес Уолт.
— Я уверена, что Черити винит во всем тебя и говорит, что так тебя покарал Господь.
— Вообще-то да… — удивленно протянул он.
— Вот дура! Я всегда считала ее недалеким человеком. — Розамунда села и жестом пригласила сына сделать то же. — Уолт, ты собираешься сделать большую глупость. Какой смысл признаваться во всем после стольких лет? Вся эта грязь попадет в газеты, зачем же бередить старые раны? Неужели ты думал, что я соглашусь продемонстрировать всему миру свое грязное белье и сделаться посмешищем для соседей? Так что я отвечаю «нет» — я не буду давать показания в твою пользу.
— Понятно, мама. Что ж, до свидания. — Уолт встал и пошел к двери.
— Сядь, Уолт, я еще не закончила. Я считаю, что ты достаточно настрадался, что пусть не общество, то хотя бы Бог наказал тебя.
Что-то в голосе Розамунды заставило Уолта замереть на месте. Он обернулся и, не отрывая глаз от ее лица, медленно прошел к дивану и опустился на него.
— Все эти годы я много думала — да и чем еще мне было заняться? Я любила твоего отца и ничего не могла с собой поделать: он был хорошим человеком, хотя я признаю, что иногда в него вселялись демоны. Он был жесток по отношению к тебе, а я была слишком слаба, чтобы как-то помочь. А еще меня ослепила любовь к Стиву. Уолт, я ничуть не оправдываю твоего поступка — это было бы слишком, — но в то же время не хочу, чтобы ты очутился в тюрьме. Ты мой сын, и, как оказалось, я все еще люблю тебя, — с достоинством произнесла Розамунда.