— Джейми, мне кажется, с тобой все по-другому: сыгранные тобой роли доставляли многим людям огромное удовольствие. Ты должен продолжать сниматься!
— Хотя бы для того, чтобы не потерять крышу над головой, — засмеялся Джейми.
— О, теперь тебе можно не тревожиться на этот счет: из нас троих остался один ты, так что этот клад непременно достанется тебе.
— Если он существует. Дело в том, что мы приняли участие в самых необычных поисках клада, о которых я когда-либо слышал. Разгадывать подсказки было не слишком сложно, и я начал задумываться: что это за клад и есть ли он в природе. По-моему, Гатри просто примерил на себя роль Господа Бога.
— Может быть… Возможно, для него это также было игрой — он хотел посмотреть, как мы будем себя вести. Он ходячая загадка, правда? Но я ничуть не жалею о том, что произошло, а ты, Джейми? Я многое понял, но прежде всего мне хотелось бы поблагодарить тебя за спасение Кати — я в большом долгу перед тобой. Как тебе это удалось?
Чтобы убедиться, что их никто не слышит, Джейми оглянулся.
— Дело в том, что меня убивает вся эта волокита с бумагами. Когда я встречаюсь с бюрократом, это пробуждает во мне самые низменные чувства. Я готов разорвать таких людей на части: дети умирают из-за недостатка лекарств и продуктов, страдают без родителей, подвергаются всевозможным унижениям, но эти чиновники все равно не хотят отдавать их. Если бы я делал все по закону, мы никогда не вытащили бы Катю оттуда, так что я попросил медсестру дать ей снотворное и положил ее к себе в сумку. Она еще совсем маленькая и прекрасно поместилась в большой дорожной сумке.
Я прикрыл ее своими вещами, сделал так, чтобы она не задохнулась, и просто пронес ее в самолет как ручную кладь: в аэропорту нас никто не проверял, ведь мы пользовались дипломатической неприкосновенностью. Эти напыщенные инспекторы принесли Югославии хоть какую-то пользу! Как только мы взлетели, я расстегнул сумку, и ты бы видел их лица!
— Класс! Правда, мы сделали тебя преступником, — рассмеялся Дитер. — Мы с Магдой решили удочерить девочку, но ведь мы ничего о ней не знаем, как мы сможем оформить необходимые документы?
— Думаю, вам просто придется подкупить еще нескольких чиновников.
— Пожалуй.
После возвращения в Германию прошла уже неделя, но Дитер все еще быстро уставал и рано ложился спать. Сейчас он лежал и, держа в руках какую-то книгу, смотрел в потолок В комнату вошла Магда с бокалом бренди в руках: Дитер отказывался принимать какие бы то ни было лекарства, заявляя, что алкоголь помогает ему гораздо лучше.
— Тебе удобно? — спросила жена.
— Да, все нормально, — ответил он. Магда нагнулась, чтобы поправить одеяло, и ее полная грудь прижалась к его плечу. По телу Дитера пробежал электрический разряд удовольствия, и он машинально схватил ее за руку.
— Я люблю тебя, — хрипло проговорил он. — И я хочу тебя!
С этими словами он притянул жену к себе и потянулся ртом к ее губам, а руками стал нащупывать ее грудь.
— О, Дитер, — выдохнула Магда, когда его пальцы добрались до ее сосков и стали возбуждать их. Дитер отвел ладони чуть в сторону и охватил губами сначала один, а потом и другой комочек тугой плоти.
Так давно подавляемая чувственность женщины разом хлынула наружу: застонав, она сорвала с себя одежду, откинула одеяло, стащила с мужа пижаму и, толчком заставив его лечь на спину, оседлала сто. По телу Дитера волной пробежал страх, он отвернулся и пробормотал:
— Что толку?
Магда не ответила, лишь начала тереться о него промежностью — сначала мягко, а потом все сильнее и все быстрее. На пах Дитера словно плеснули расплавленного металла, и в нем разжалась какая-то пружина — его мужское достоинство разом восстало. Издав торжествующий крик, Магда насадила себя на него и, смеясь и что-то выкрикивая, начала ритмичные движения. Экстаз охватил их почти мгновенно.
Придя в себя, они сели на постели, изумленно глядя друг на друга, и в один голос воскликнули:
— О, Магда!
— О, Дитер!
Это рассмешило их, и тогда они крепко обнялись — словно для того, чтобы еще немного продлить этот сладкий миг.
— Я считаю, мы должны попробовать еще разок, — заявила Магда, опять беря инициативу в свои руки.
— Да, наверное, — неуверенно ответил Дитер.
На этот раз их слияние было более медленным, более чувственным. Дитер волновался напрасно — то, что всегда его останавливало, бесследно растворилось в дыму и ужасе войны.