Потом он услышал в школе разговор о женщинах, которые делают «это» за деньги, узнал, что существуют специальные дома, где их полно, и что некоторые из них стоят на улицах, предлагая себя мужчинам.
Теперь он подозрительно разглядывал всех женщин, которых встречал на улицах, — всех, за исключением Лотти. Он был уверен, что Лотти ни за что не станет делать ничего подобного.
Как-то мать одного из друзей Дитера вслух поинтересовалась, почему он и его мать никогда не стоят в очередях за продуктами. И действительно, у них дома всегда было полно еды, они могли даже раздавать ее. Женщина обратила внимание на банку американских консервов, которую Дитер принес с собой, и мальчик пожалел, что сделал это.
Однажды в начале зимы, которая выдалась намного более холодной, чем предыдущие, он спросил мать:
— Мама, ты спишь с мужчинами за деньги?
— Бог ты мой, что за странный вопрос! — рассмеялась Софи. Она гладила платье, опять собираясь куда-то пойти.
— Мне кажется, что спишь.
— Почему ты так думаешь?
— У нас больше вещей и еды, чем у других людей. Тебя никогда нет дома по вечерам. Ты приводишь домой мужчин, и я постоянно слышу, как ты стонешь.
— О, Дитер! Даже не знаю, что тебе сказать… — Глаза Софи наполнились слезами. Дитер не видел такого зрелища, наверное, уже несколько лет. Он почувствовал к матери жалость, но тут же подавил в себе это чувство, вспомнив, как часто она плакала в прошлом. А ведь она может жить без слез — за два года он убедился в этом.
— Как ты могла?!
— Нам нужно что-то есть.
— Мы запросто можем обойтись без шелковых шарфов и красивых светильников.
— Мне они необходимы!
— Мне стыдно за тебя!
— Да что ты можешь об этом знать? Ты ведь еще ребенок.
— Я только знаю, что это плохо.
— А что хорошо?
— Другие люди живут без этого.
— Я не знала, чем еще можно заняться.
— Папа никогда бы тебе этого не простил.
— Твой отец — последний человек, который может судить об этом!
Горечь в голосе Софи была Дитеру непонятна.
— Ты пустила врага в свою постель… отец никогда не понял бы тебя.
Софи рассмеялась — пронзительно, неприятно.
— Да что ты говоришь! — Она стояла, держа в одной руке утюг, а в другой шелковое платье. — Так ты считаешь, что с немцем спать можно, а с союзниками — нельзя? — Она снова захохотала и смахнула со щеки слезу, но это была слеза, выступившая от смеха. — О Дитер, ты просто золотце!
С этими словами она двинулась к нему. Мальчик отступил и воскликнул:
— Не прикасайся ко мне!
Софи поставила утюг на гладильную доску.
— Дитер, пожалуйста, послушай меня! Мне не следовало смеяться, я знаю. Нам необходимо серьезно поговорить. — Она села на стул, похлопав рукой по соседнему, и мальчик неохотно опустился рядом. — Понимаешь, я была на самом краю безумия. Нам нужна была еда. Я не такая, как большинство женщин, — ты же знаешь, как мы жили, какой избалованной я была. Не знала, чем я могла бы заняться. Я сделала это ради тебя…
— Вот уж неправда! Я отдал тебе кинжалы и значки, а ты обменяла их на ненужные вещи. Мы могли много месяцев жить на них. Ты поступила глупо!
— Мне нужны были друзья… — Софи начала всхлипывать.
— Но почему не друзья немцы?
— У них не было ни денег, ни еды. Посуди сам, ты же умный! — резко произнесла она.
Всхлипывания прекратились так же внезапно, как начались.
— Соседи говорят про тебя нехорошие вещи.
— Мне плевать на то, что они говорят! — Софи вскинута красивые ухоженные волосы. — Мы живем в ненормальное время.
— Я не хочу здесь оставаться.
— И куда же мы поедем?
— Во Францию — ты ведь француженка?
Софи опустила глаза на руки, которые она нервно сжимала, и посмотрела на них так, будто видела впервые в жизни.
— Мы не можем этого сделать.
— Почему? — поинтересовался Дитер.
— Из-за твоего отца.
— Не понимаю.