Приехал отец Розамунды, его сопровождала Долли. Женщина немедленно взяла на себя все домашние заботы, предоставив Розамунде возможность полностью погрузиться в свое горе. Гости все еще находились в городке, когда обнаружили тело. Зрелище было не из приятных. Очевидно, рыбы охотно воспользовались шансом полакомиться, а внезапно налетевший шквал изрядно потрепал то, что осталось, об острые прибрежные скалы — такова была особенность озера.
Дед ходил с Уолтом на опознание тела, и он же помог парню пережить утрату. Дензил стоял рядом с Уолтом, и когда тот при большом стечении народа давал показания следствию. Людно было потому, что в здешних местах жизнь текла, так спокойно, что внезапная смерть Стива стала самой горячей новостью месяца.
Местный врач сообщил следователю, что его предшественник советовал Стиву бросить пить, что у пациента было очень высокое давление, но он всегда отказывался от какой-либо медицинской помощи. А еще доктор сообщил, что за последнее время он несколько раз видел Стива пьяным. Из того же, что сообщил Уолт, доктор сделал вывод, что, судя по всему, Стива хватил удар.
Если у кого-то и были сомнения по поводу того, каким будет заключение о смерти, их полностью развеяли показания юной Черити Хорнбим, которая сидела на скале над озером, наблюдая за птицами, и видела, как все произошло: как мистер Филдинг встал, протянул руку, оступился и упал в озеро, перевернув при этом лодку. А также как Уолт долгое время нырял, разыскивая отца, пока, изможденный, не вынужден был поплыть к берегу.
Уолт на короткое время стал местной знаменитостью.
Тело Стива было предано земле. Несколько дней спустя Уолт с дедом прогуливались в лесу — теперь юноша старался избегать озера. Солнце уже заходило, и воздух был прохладным, но мужчины решили не спешить с возвращением домой: они знали, что Долли сама со всем справится.
— Уолт, я надеюсь, это не помешает тебе продолжать воплощать свои планы в жизнь.
— Но ведь мама…
Старик остановился.
— Послушай, Уолт, сейчас в это трудно поверить, но она переживет все… Я уже предложил ей переехать жить ко мне, и Долли считает, что рано или поздно она согласится. Будет лучше, если мы увезем ее подальше от этих мест и от воспоминаний. Тебя это тоже касается.
— Дедушка, я хотел… — Юноша замолчал и долго и пристально смотрел на огромные стволы своих любимых деревьев, будто они могли подсказать ему нужные слова. Дед терпеливо ждал.
— Хотел что? — спросил он, когда молчание затянулось и он усомнился, собирается ли Уолт продолжать.
— Дедушка, это я его убил, — выдавил из себя Уолт — а что еще он мог сказать?
— Понятно. — Дед опустился на землю и прислонился спиной к гигантскому кедру. — Он опять начал ее избивать, так?
— Да… Я увидел ее… ее лицо было просто ужасным… Вся моя ненависть к нему вернулась, и все же… я любил его. Мне было жаль его, но… я все-таки сделал это, — запинаясь, проговорил Уолт.
— Наверное, это все, что ты мог сделать для матери.
— Что ты сказал?! — изумленно переспросил Уолт.
— О, твой отец мог быть заботливым, мог быть любящим, но надолго ли? Насколько я знаю, это был злобный ублюдок, и без него миру будет только лучше. Не думай об этом, парень. — Дед помолчал. — Послушай, Уолт, тебе не следовало рассказывать об этом даже мне… В таких вещах не стоит признаваться никому, иначе все может случайно открыться. И в любом случае никогда не говори об этом матери.
— Но разве ей не будет лучше без него?
— Нет, Розамунда совсем другой человек! Она любила его до безумия, до умопомрачения — да ты сам это знаешь. Нет, она никогда не простит его за то, что он с ней делал, но и тебя она тоже никогда не простит.
— Видишь ли, дед, об этом еще кое-кто знает…
— Черити?
— Как ты догадался?
— Как по мне, ее показания были слишком гладкими, а еще я видел, как она на тебя смотрела. Даже странно, что больше никто не смог сложить два и два — но и слава Богу!
— Черити говорит, что она будет держать язык за зубами — при условии… — Уолт замолчал, зачерпнул пригоршню сухой земли и медленно пропустил сквозь пальцы. — При условии, что в течение последующих двух лет я женюсь на ней. Иначе она все расскажет своему отцу.
— В таком случае у тебя нет особого выбора — придется жениться. Кстати, ты всегда можешь заниматься любовью в темноте, — хмыкнул старик.
На самолете, летящем в Индию, осень 1992
Уолт сам не знал, сколько времени он пролежал, думая о прошлом. Он всегда считал, что размышлять о том, что уже случилось и чего нельзя изменить, бесполезно и даже вредно. Только подумать, чего ему стоил его секундный порыв — Черити стала его женой. Даже теперь, двадцать девять лет спустя, она все еще держала его под контролем.