Гатри решил, что ему нужен помощник — тот, кто позаботится, чтобы игра не вышла из-под контроля. В частности, несмотря на все то, что он узнал об Уолте, ему нравился этот человек и он не хотел причинить ему какой-либо вред.
Джейми! От осенившей его мысли Гатри выпрямился на стуле. Ну, конечно же, Джейми был именно тем человеком, который ему нужен. Он подтянул к себе телефон и набрал номер «Карлтона».
— Джейми, дорогой! Как чувствует себя мой старый друг? — спросил Гатри, услышав «алло».
— Чудесно, Гатри, лучше и быть не могло! Неплохо посидели, правда?
— Надеюсь, я позвонил не слишком рано? Сам я встаю вместе с солнцем.
— Прошлой ночью мы пошли спать лишь после того, как оно встало.
— Ну, мне вполне хватило пары часиков сна.
— Я встал уже давно, — солгал Джейми.
— Ты что, сегодня улетаешь? — поинтересовался Гатри.
— Возможно, — ответил Джейми. Он хорошо знал, что, когда тебе задают прямой вопрос, который может обернуться приглашением, никогда не следует раскрывать все свои карты.
— Вот и чудно. Если у тебя нет четких планов, то ты, может быть, не отвергнешь приглашения пожить у меня несколько дней? Дело в том, милый, что я хотел обсудить с тобой парочку вопросов.
— С радостью, старина.
— Выслать за тобой машину?
— Было бы очень мило с твоей стороны.
Вставая с кровати, Джейми подумал: «Ну вот, день начинается намного лучше, чем я надеялся. Быть может, он закончится еще лучше?»
Он набрал международный код Лондона и номер своей квартиры. Когда на том конце никто не поднял трубку, он ощутил, как эйфория в нем начинает угасать.
Где же она есть?
Джейми подождал шесть звонков, потом еще пять. Ответа не было. Раздраженный, он с силой бросил трубку, как будто это телефон был виноват в том, что его жены не было дома.
Он взял в руки зажигалку и вслух прочел выгравированные на ней слова: «Бесконечно любимому Джейми от Мики». Когда-то он верил в то, что эти слова правдивы, да и теперь продолжал цепляться за них, хотя это становилось все труднее.
Прекрасная, капризная, надменная Мика, любовь и несчастье всей его жизни… Что может быть хуже, чем невостребованная любовь? Кому лучше знать об этом, как не ему? Она была второй женщиной в его жизни, которую он обожал и которой было наплевать на его чувства.
Англия, 1955
— Черт возьми, я не понимаю, почему ты не отошлешь этого противного ребенка в школу-интернат. Ты же сама видишь, что он не дает тебе свободно жить.
— Ну что ты, Хьюго… Не говори глупости — Эсмонд еще младенец, а Джейми ничуть тебе не мешает.
— Как это не мешает, Поппи? Я знаю, что он здесь, за дверью, и это стесняет меня.
— Какой чувствительный мальчик! — Поппи разразилась журчащим музыкальным смехом.
— Мне это не нравится. А что же их отец? Неужели он не может проводить с ними больше времени?
— Он терпеть не может маленьких детей, их присутствие крайне раздражает его.
— Тогда зачем он их заводил?
— Ну, ты ведь понимаешь, все хотят наследников… Не глупи, Хьюго. Он просто обязан был иметь детей — все родственники ожидали этого от него.
— А ты?
— О, Боже, этот разговор начинает тяготить меня. — Поппи тяжело вздохнула.
— А ты? — настаивал Хьюго.
— Я знала, что и от меня этого все ждали. И я выполнила свой долг — двое сыновей, вполне достаточно. Но теперь я свободна.
— Не понимаю я тебя, Поппи. Ты говоришь так, будто у тебя вовсе нет материнских чувств. Да и ведешь ты себя совсем не как мать.
— О, Хьюго, ради Бога, хватит читать мне морали! Тебе не нравится то, как протекает моя жизнь? Нравится? Тогда заткнись, а то мне скучно слушать эти обывательские сентенции.
Сидевший в гостиной Джейми слышал все это сквозь неплотно прикрытую дверь. Он представил себе лицо матери: она наверняка надула свои накрашенные яркой помадой полные губки, выпятив их так, как обычно делала это, когда склонялась над ним для поцелуя. Мальчик поднял игрушечный автомобиль, который он молча возил туда-сюда по толстому ковру, и вышел из комната — так же тихо, как вошел.