Он вовсе не подслушивал их разговор, просто так получилось. Если бы мать была одна, он подкрался бы к двери и наблюдал, как она одевается или наносит на лицо макияж — это ему нравилось больше всего на свете. В последнее время он делал это не так часто, как раньше, ведь после того, как девять месяцев назад родился его брат, мать стала проводить со старшим сыном меньше времени: она либо куда-то уходила, либо у нее были гости. Из всех друзей матери — а у нее их было очень много — Хьюго нравился ему больше всего. Он дарил мальчику игрушки, давал монетки, разговаривал с ним, тогда как некоторые другие вообще не обращали на него внимания. Но эти разговоры о школе и о том, что он кому-то мешает, были чем-то новеньким. На Хьюго это было совсем не похоже — кажется, он почему-то был зол.
Джейми тихо зашел в детскую. Няня Лу Ботрелл сидела за столом спиной к нему и перекладывала с места на место карты.
— Няня…
— О, Боже, Джейми, разве можно так подкрадываться к людям? Когда-нибудь ты перепугаешь меня до смерти!
— Прошу прощения, — улыбнулся мальчик — Что ты делаешь?
— Раскладываю пасьянс «часы». Хочешь научиться?
— Да. — Он взобрался на стул и принялся наблюдать, как няня перемещает карты и расставляет их по кругу, объясняя правила таким простым языком, что даже он все понял.
— Вот. Следует опасаться королей, а так все просто.
— Просто выиграть?
— Нет, просто играть. Он редко сходится…
— Спорим, я смогу выиграть?
— Я ни за что не буду спорить с тобой на деньги, Джейми, это все равно, что отнимать конфеты у младенца…
— Ты боишься!
— Ну что ж, давай. Ставлю пенни, что пасьянс не сойдется.
— Договорились. — Джейми хлопнул своей ладошкой по пухлой ладони женщины. Затем, сосредоточившись, он начал переворачивать карты и раскладывать их по кругу. Королей все не было, его возбуждение нарастало. И как же он был разочарован, когда два хода подряд попадались короли!
— Вот видишь, я тебя предупреждала! — воскликнула няня. — Сейчас появятся еще два короля.
— На следующем ходу? — спросил Джейми.
— Ставлю полпенни.
— Договорились.
Когда мальчик переворачивал карту, его сердце бешено билось. Двойка!
— Ага! — торжествующе крикнул он, но следующей картой, к его разочарованию, оказался король пик, а вскоре появился и червовый.
— Но я все равно проиграла, так что ты должен мне лишь полпенни, — сказала няня, доставая из ящика стола блокнот и ручку. — Что ж, посмотрим. — Она что-то записала и быстро произвела в уме какие-то вычисления. — Ты должен мне четыре с половиной пенса. Советую тебе на этом остановиться — карточные долги всегда надо выплачивать сразу.
— Я знаю, няня, но мне так хотелось купить новый светофор для моей железной дороги!
Няня Ботрелл добродушно улыбнулась. Она была с мальчиком с самого его рождения. Ей едва исполнилось шестнадцать, когда няня Смитерс разругалась с леди Грантли, та уволила ее и пригласила на должность исполняющей обязанности няни помощницу Лу Ботрелл. К удивлению Лу, новую няню так и не наняли. Все бы ничего, но с рождением второго сына, Эсмонда, работы ей намного прибавилось, и вот уже несколько месяцев Лу просила свою хозяйку, которую почти ненавидела, нанять для нее помощницу.
Лу Ботрелл была полной симпатичной женщиной с привлекательной фигурой, и Джейми был не единственным человеком, которому нравились ее пышные груди. Розоватая кожа ее лица была просто безукоризненной, у няни были голубые глаза и красивые улыбчивые губки, которые почему-то напоминали Джейми спелые вишенки.
Лу родилась в деревне рядом с поместьем Грантли. Ее отец, дед и прадед были егерями на службе у семьи Джейми, все они жили в коттедже, расположенном в небольшом лесу, на территории поместья. Лу совсем не нравился Лондон, и лучше всего она чувствовала себя именно в Грантли.
— Этот Лондон — отвратительное, вонючее место, — говорила она своей матери. Лу чувствовала, что другие няни, которых она встречала во время прогулок по парку, свысока относились к ней и к характерному для жителей западных графств акценту. Но больше вceгo она не любила собственную хозяйку.
Лу считала Поппи Грантли испорченной богатством стервой с отвратительным характером. По ее мнению, Поппи никак не заслуживала привалившего ей счастья, в особенности мягкого, доброго, красивого мужа, которого ей удалось подцепить. Кроме того, Лу никогда не одобряла точеной элегантности Поппи. Она просто не понимала, как какой-то мужчина может целовать это худое лицо, покрытое слоем. косметики. Она легко могла найти себе другую работу, даже за границей, но путешествовать Лу не любила, зато любила Джейми и Грантли.