— Нет, ты не толстая, ты очень хорошая, — улыбнулся мальчик — Хорошая — значит полная? — поинтересовалась няня.
— Да нет, как раз такая, как надо. Мягкая, как подушка.
— Ну, раз ты так говоришь, то я буду есть поменьше мучного. — . Она сняла одну гренку с вилки и положила ее себе на тарелку. — Предлагаю вот что. Если первым под окнами проедет такси, лишняя гренка достается мне. Если любая другая легковушка, то тебе.
— А что если это будет грузовик или фургон? — уточнил мальчик.
— Это не считается. Либо такси, либо легковая.
— Играем. — Они ударили по рукам, дружно бросились к окну и застыли в ожидании. Из-за угла выехал зеленый фургон с эмблемой магазина «Хэродс», потом показалась поливочная машина. Они оба от напряжения затаили дыхание.
— Вот черт, ты выиграл! — воскликнула Лу, когда по улице медленно проехал легковой автомобиль. Они вернулись к электрокамину. Няня как раз намазывала гренки маслом, когда в дверь постучала служанка.
— Лу, тебя вызывает Ее светлость.
— Что, сию же минуту? Черт подери! — Она намазала масло на последнюю гренку. — Джейми, ешь их, пока они еще горячие. Меган, пожалуйста, сделай ему чай. Побольше молока и без сахара.
— Без сахара? Ладно, — пожала плечами Меган.
— Он вреден для зубов, — объяснила няня Лу, выходя из комнаты Ее накрахмаленный передник хрустел, словно паруса на старой яхте — по крайней мере, так подумал Джейми.
— Ты действительно любишь чай без сахара? — спросила служанка.
— Терпеть не могу, но на прошлой неделе няня сказала, что теперь мы всегда будем пить его именно так.
— Ну что ж, если ты ей не скажешь, что я бросила в чашку сахар, то и я не скажу.
Джейми поклялся, что ни словечком никому об этом не обмолвится, и принялся за свои тосты, листая при этом большую книжку с изображениями динозавров — его последнего увлечения.
Десять минут спустя дверь распахнулась и в комнату влетела Лу. Ее лицо было красным от злости, а по щекам ручьем лились слезы.
— Лу, что случилось? — вскочила на ноги Меган.
— Меня выперли, вот что! Черт возьми! И это после всего того, что я сделала для этой семьи!
— О, Боже! И на каком основании?
— Эта напыщенная дура обвинила меня в том, что я подслушиваю у замочной скважины.
— И что ты теперь будешь делать?
— А что мне остается? Она не даст мне рекомендацию, а если и даст, то с ней меня и в тюрьму не примут. Придется возвращаться домой.
— В Грантли? Но ведь там живет… Я хочу сказать, что будет, если ты вдруг столкнешься там с нашей миледи?
— Да пошла она! — выкрикнула Лу.
Джейми внимательно слушал, но плохо понимал, что значит «выперли». Его очень обеспокоило то, что Лу плачет.
— Няня, вот, возьми третью гренку, я не хочу ее! — предложил он, но был повергнут в ужас тем эффектом, который произвели его слова. До этого Лу плакала молча, лишь время от времени шмыгая носом, теперь же она вдруг громко зарыдала.
— О, нет! Как я переживу это? Джейми, я не смогу жить без тебя! — Она опустилась на ковер рядом с ним и обняла его — что он вообще-то любил, но в этот раз ее объятия были слишком крепкими.
Ложась в тот вечер в постель, Джейми плакал, пока сон не сморил его. Спустя несколько часов он проснулся и опять начал плакать. Встав с кровати, он в тусклом свете ночника пересек комнату и взобрался на кровать, где спала его няня.
— Джейми, это ты? — выдохнула она. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, няня. Я не хочу жить без тебя! — Он зарыдал прямо в ее мягкую, так приятно пахнущую грудь.
3
Англия, 1955–1963
Джейми так никто ничего и не объяснил. В этом не было ничего необычного: его родителям никогда не приходило в голову спросить, что он хочет делать, где и с кем ему хочется быть. Его жизнь полностью, до последней капли, принадлежала им. В иерархии семейства Грантли Джейми был существом низшего ранга: чуть выше служанок и лакеев, но ниже экономки, повара и дворецкого и намного ниже лошадей.
На протяжении грустной, мокрой от его слез недели, последовавшей за отъездом няни, родители Джейми постоянно ругались. Он знал это, потому что их громкие голоса разносились по всей огромной квартире, долетали до жильцов соседних квартир и даже были слышны прохожим, хотя комнаты родителей находились на третьем этаже. Это были весьма впечатляющие скандалы — отец ревел, мать визжала, раздавался какой-то грохот.
Поэтому когда однажды утром отец разбудил Джейми и сказал, что он должен быстро умыться и одеться, потому что они уезжают в Грантли, мальчик вздохнул с облегчением.