Впрочем, увидев, как его друзья, притянутые непреодолимой силой очарования Поппи, смеются и шутят с ней, он начал постепенно успокаиваться. Возможно, наличие у матери спутника было не столь уж важно, возможно, его одноклассники завидовали тому, что у него такая «продвинутая» мать. Пожалуй, Поппи разговаривала слишком громко и смеялась слишком часто, и Джейми пришло в голову, что она может быть пьяной. Ну, так и что? Юноша присоединился ко всеобщей беседе.
Когда его друзья внезапно замолчали, он обернулся, чтобы посмотреть, в чем дело. В дверях стоял его отец, высокий и исполненный достоинства, и Джейми пожалел, что тот, как обычно, прибыл точно вовремя.
— Джеймс, Поппи, доброе утро.
— Доброе утро, отец.
— Дорогой мой Гарри! Ты выглядишь просто чудесно! Уэйн, любовь моя, ты не находишь, что мой бывший муж — это нечто? — Поппи просунула руку под локоть своему спутнику. — Это Уэйн Деверо, а это мой бывший благоверный, лорд Грантли. Уэйн — мой новый парикмахер, так ведь, дорогой?
Джейми расслышал подавленный смех и заметил какую-то суматоху среди его друзей.
— Мистер Деверо, — вежливо протянул руку Гарри Грантли.
— Милорд! — глупо засмеялся Уэйн.
— Как у тебя дела, Гарри?
Неизвестно почему тело Джейми напряглось — наверное, он почувствовал, что этот невинный вопрос таит в себе какую-то угрозу.
— Просто прекрасно, спасибо, что поинтересовалась, Поппи.
— А как твоя шлюшка? Все еще похожа на корову? — пронзительно рассмеялась Поппи.
— Хочешь посмотреть, что я тебе привез, Джеймс? — как ни в чем не бывало, спросил отец.
— С удовольствием, сэр, — ответил Джейми, повернулся к матери спиной, и они вместе с отцом удалились.
Юноша посмотрел на письмо и подумал, что, учитывая тот случай, ему следовало навсегда вычеркнуть мать из памяти. А теперь это приглашение, почему оно пришло? Быть может, это извинение? Джейми не знал, стоит ли на него отвечать. Он решил, что спросит совета у отца.
Джейми провел пальцем по черным буквам имени его матери и моментально почувствовал, как его охватывает грусть. На поверхность памяти поднялись основательно подзабытые, но стойкие воспоминания — воспоминания о матери, о ее запахе… Юноша поднес лист к носу и вдохнул аромат духов, которыми было пропитано письмо. Именно этот аромат так нравился ему, когда он ребенком лежал в постели и мать приходила, чтобы поцеловать его на ночь, — такая красивая, нарядно одетая и поблескивающая украшениями. Джейми знал высказывание Уинстона Черчилля о том, что мать для него была яркой вечерней звездой — он любил ее, но лишь издалека. То же самое ощущал в детстве и Джейми.
— Войдите, — ответил юноша на стук в дверь, засовывая письмо обратно в конверт.
— Мистер Джеймс, я хотел узнать, подать ли вам ужин в маленькую столовую? — спросил дворецкий. — Ночи стали холодными, и в большой столовой прохладно.
— А что, мой отец сегодня не ужинает?
— Нет, сэр. Его светлость еще вчера улетели в Соединенные Штаты, — ответил Фентон — недостаточно быстро, чтобы скрыть свое удивление по поводу того, что Джейми об этом не знает.
— Ну, конечно же, что это я? — Джейми хлопнул ладонью по лбу. — Я и забыл, что он собирался туда. — Он солгал, чтобы скрыть обиду: отцу даже в голову не пришло сообщить сыну о своих намерениях. — Думаю, только ради меня не стоит все это устраивать. Быть может, повар сделает мне несколько сэндвичей и оставит суп в термосе? Я ухожу, поужинаю позже.
— Как пожелаете, мистер Джеймс. — Фентон слегка наклонил голову и, не разворачиваясь, вышел из комнаты — это его умение всегда восхищало Джейми.
Юноша быстро переоделся в джинсы и свободную рубашку, накинул на плечи свитер, вышел из дому и быстро пошел через парк. В детстве, когда он чувствовал себя обиженным, то всегда шел к Лу. И с тех пор ничего не изменилось: пусть ему скоро стукнет шестнадцать, пусть его рост приближается к шести футам, но в минуты, когда ему было плохо, он хотел видеть Лу.