— Извини, дорогой друг! — В комнату с шумом вошел Гатри, одетый в длинный белый халат с золотым подбоем. За ним следовали шесть мопсов и очень красивый молодой человек в джинсах от Гуччи, легких кожаных туфлях и пиджаке от Армани. — В последнее время мне становится все труднее и труднее заставить себя двигаться. Не желаешь ничего покрепче? — Гатри кивнул на кофе.
— Нет, спасибо.
— Ты уже завтракал? — поинтересовался Гатри, стараясь не думать о том, что сам он уже недавно поел. «Сегодня такой день, что о диетах можно забыть», — сказал он себе.
— Вообще-то нет.
— Тогда присоединяйся к нам.
После этого Гатри заговорил на прекрасном французском, попросив молодого человека поставить на стол еще один прибор.
— У нас сегодня просто восхитительные блины… и попка у него восхитительная, ты так не считаешь? — добавил Гатри, наблюдая, как его нынешний любовник выходит из комнаты.
— Ну, если тебе так кажется… — ухмыльнулся Джейми.
— А как поживает прелестная Мика?
Джейми внимательно посмотрел на Эвримена. Этому человеку не было смысла лгать — казалось, Гатри всегда узнает о событиях еще до того, как они произошли.
— Понятая не имею. Когда я в последний раз видел ее две недели назад, у нее было все прекрасно, — искренне ответил он.
— Я слышал, на прошлой неделе она хорошо проводила время у Таки.
— Рад за нее, — ответил Джейми, не сумев скрыть грусть в голосе.
— Бросай ее, старина. Она тебе не пара.
— Это будет непросто, — признался Джейми. Если бы ему сказал нечто подобное кто-нибудь другой, он дал бы резкую отповедь.
— Только первое время — ты найдешь кого-нибудь еще. Ты все еще божественно красив, ты знаешь это?
— Мне кажется, я немного обрюзг.
— Но откуда эта грусть из-за женщины, которая тебя не заслуживает?
— Гатри, почему это я позволяю тебе говорить мне такие вещи?
— Потому, что ты знаешь: я питаю к тебе дружеские чувства и всегда говорю правду… О, я уверен, одно время Мика тебя любила — это было видно даже глупцу. Проблема заключается в том, любит ли она тебя до сих пор. Гм… — Гатри сложил свои короткие толстые пальцы в щепоть и внимательно посмотрел на Джейми. — Мой друг, иногда у меня складывается впечатление, что тобою просто воспользовались по полной программе.
Джейми не ответил, лишь покачал головой, словно отметая эти слова. Гатри сказал именно то, что ему самому иногда приходило в голову и что он предпочел бы ни от кого не слышать — слишком больно это было.
Джейми поднял голову и нахмурился: в гостиную возвращался симпатичный молодой человек. Говорить с Гатри — это одно, но обсуждать свои личные проблемы в присутствии какого-то незнакомца — совсем другое.
— Не беспокойся насчет Жан-Пьера — он человек темный, не понимает из нашей беседы ни слова, правда, милый? — Гатри широко улыбнулся Жан-Пьеру, который тут же улыбнулся в ответ. — Я нашел его в одном баре в Марселе, с тех пор он выглядит намного лучше, ты не находишь?
— Гатри, а ты не боишься СПИДа?
— Бог ты мой, ну конечно нет! Я не стал бы делать ничего такого, что подвергло бы меня риску. Я никогда не копался в отверстиях тел других людей!
— В этот момент красивая филиппинка ввезла в комнату тележку с завтраком. Гатри сосредоточился на блинах с икрой, запивая их «Бак Физз», и прошло некоторое время, прежде чем он обратился к вопросу, ради которого пригласил Джейми.
— Ты не против пожить у меня?
— С удовольствием. Мне не очень-то хочется возвращаться в Англию.
— На днях я слышал что-то о твоем кузене и рулетке. Я так понимаю, это были твои деньги.
Джейми кивнул.
— Ты просто олух, друг мой.
— Я знаю.
— Есть какая-то надежда на то, что ты бросишь играть?
— Возможно — если мои дела пойдут на лад.
— А ты не принимаешь желаемое за действительное?
— Не думаю. Я пообещал себе, что если в этот раз удача повернется ко мне лицом, — то он станет последним.
— Я уже слышал эту сказку раньше, — мягко проговорил Гатри.
— Нет, я серьезно, — как можно увереннее сказал Джейми: он ощутил в атмосфере комнаты запах какой-то удачи. — Я хочу покончить с такой жизнью. Мика и так втянула меня в долги.
— А как там твой дорогой братец Эсмонд?
— Все богатеет, — с улыбкой ответил Джейми.
— Ты не обозлился на него за то, что все деньги достались ему?
— Да не то чтобы слишком… Мне досталось Грантли — к счастью, в нашем роду оно всегда переходит к старшему сыну, иначе оно также отошло бы Эсмонду.