— Я хочу тебя! — проговорила она низким хриплым голосом, подошла к нему, обвила одну его ногу своей длинной ногой и начала тереться черными как ночь волосами на лобке обо что-то твердое под его джинсами. Она, задыхаясь, извивалась на его ноге, изгибала спину дугой, отчего ее грудь выгибалась колесом, и дергала себя за соски, вскрикивая от причиненной самой себе сладкой боли.
Чтобы не упасть, Джейми вынужден был широко расставить ноги. Одной рукой сметя на пол свой ужин и продолжая тереться о его ногу так, словно она хотела ощутить ее внутри своего тела, Мика села на стол.
— Ну, давай же! — вскричала она, и ее руки, словно хищные зверьки, накинулись на пуговицы его джинсов, выпуская на волю его мужское достоинство. Затем с грацией балерины нагнулась, и ее полные губы начали ласкать его, чуть посасывая. Она играла с его членом, то касаясь его нежно, словно крыло бабочки, то всасывая в себя с такой силой, что Джейми приходило на ум сравнение с пылесосом. Он почувствовал, как ослабли его ноги, и понял, что может в любую секунду упасть. Как будто поняв, что он ощущает, Мика разогнулась, приглашающе выставила таз., и приблизилась к нему, ее бедра начали ритмично двигаться еще до того, как он вошел в нее.
Всякое самообладание напрочь покинуло Джейми. Как только ее мягкая плоть сомкнулась вокруг него, он до отказа погрузился в нее и начал быстро двигаться, чувствуя себя огромным и всемогущим, как никогда раньше.
Когда его охватил экстаз, он, припав к ней, выкрикнул ее имя. В следующую секунду, не в силах больше стоять на ногах, он упал на нее, завалив на пол. Сверху на них упала бутылка вина, зазвенел разбившийся бокал, но они лишь смеялись — от счастья и довольства друг другом.
На следующее утро Джейми, как и обещал, повел Мику по магазинам. Каждый раз, когда она примеряла вещи, они выглядели так, словно были пошиты специально для нее, и Джейми распирала гордость. Продавцы эксклюзивных магазинов суетились вокруг девушки, поправляя корсаж или полу, а она стояла спокойно, почти с царственным видом. Когда же он спрашивал ее, нравится ли ей тот или иной наряд, она лишь серьезно глядела на него и отвечала:
— Мне нравится все, что нравится тебе.
Джейми хотел бы, чтобы она проявляла чуточку больше воодушевления, но он счел ее сдержанность природной застенчивостью.
Позже, придя домой, он сидел на постели с бокалом вина в руке, наблюдая, как Мика перебирает платья, брюки, кофты, нижнее белье, сумочки и туфли, которые он ей купил. Девушка двигалась с такой грацией и ловкостью, что Джейми таял от удовольствия, просто следя за ней.
— Ты такая аккуратная, — сказал он.
— Я люблю, когда мои вещи хранятся в порядке.
— Ты довольна?
— Ты был щедр!
— Мне было приятно доставить тебе удовольствие, — наклонив голову, произнес Джейми.
Некоторое время Мика продолжала раскладывать покупки, ничего не говоря, а Джейми также молча смотрел на нее, думая, что бы такого сказать.
— Когда ты в последний раз жил здесь с женщиной? — вдруг спросила Мика.
— Никогда, — ответил Джейми, но его сердце сжалось от радости: означает ли этот вопрос, что она, так же как и он, ревнует его к прошлому? Он пояснил: — После того, как распался мой брак, мне не хотелось жить здесь с какой-нибудь временной женщиной, лишь с женой, но моя персона так никого и не заинтересовала. — Джейми ухмыльнулся, но Мика промолчала. — Наверное, меня можно назвать старомодным, — добавил он, решив, что в конце двадцатого века такие принципы могут показаться смешными.
— А куда же ты водил своих подружек?
— Сюда, понятно. Но мне кажется, что ты не это имела в виду, что ты спрашивала о продолжительных отношениях. Но я предпочитал не заводить их — дамы проводили здесь одну-две ночи. Это были в основном «одноразовые» романы. — Сказав это, Джейми вновь почувствовал себя неловко: почему он избегает слово «трахаться»? Но словосочетание «заниматься любовью» он почти не использовал — в таких отношениях совсем не было любви. Он хотел было попытаться объяснить все Мике, но почему-то постеснялся. Как глупо! Джейми начал поочередно закидывать ногу за ногу и разглядывать свои черные шелковые носки.