— Надеюсь, тебя это не смущает? — наконец сказал он. — Терпеть не могу менять мебель. Но если ты захочешь, мы купим себе все. новое.
— Hei; в этом нет необходимости. Мне нравится эта. Кажется, это шведская, фирмы «Бидермайер»?
— Вообще-то да, но откуда ты… — проговорил Джейми и лишь потом понял, что Мика не заслуживала такого высокомерного к себе отношения и такой изумленной реакции с его стороны. А вот он вполне заслужил тот испепеляющий взгляд, которым она удостоила его, прежде чем вновь заняться своими вещами.
— Как насчет того, чтобы поехать завтра в этот твой Пэкем и спросить разрешения твоих родителей на брак — ведь люди так любят это? — спросил Джейми, скрывая под утрированным лондонским акцентом смущение, вновь охватившее его при мысли, насколько же мещанскими являются его представления о женитьбе.
— Нет! — крикнула Мика и встала. С плечиков в ее руках соскользнуло на пол новое платье. — Не надо этого делать, — торопливо добавила она.
— Ты боишься, что им не понравится, что ты выходишь замуж за белого? — самоуверенно рассмеялся Джейми.
— Меня не волнует их мнение. Я уехала оттуда и возвращаться не собираюсь.
— А как же твоя мама, она ведь будет волноваться за тебя? Мы не можем долго скрывать, что женаты — за мной всегда внимательно следят журналисты.
— Моя мать умерла. А на отца и братьев мне плевать, они больше не существуют для меня, — заявила Мика, вешая платье на плечики. Она проговорила это таким холодным тоном, будто говорила о вещах, а не о живых людях. По спине Джейми пробежал холодок.
— Почему ты так отзываешься о своих родных? — спросил он.
— Я не хочу обсуждать эту тему.
— А я хочу. — Джейми спрыгнул с кровати. — Расскажи мне все.
— На самом деле ты не хочешь этого слышать.
— Я хочу знать о тебе все, ведь так я смогу лучше тебя понять.
Мика остановила на нем долгий внимательный взгляд, при этом на ее красивом лице невозможно было различить никаких эмоций.
— Правда? Ты сможешь лучше меня понять, если узнаешь, что отец трахал меня с тех пор, как мне исполнилось восемь, и что моя мать знала, но ничего не делала? И что мои братья, когда подросли, также взялись за меня? Вот такая у меня семья, — вызывающим тоном закончила она.
— О, Боже. — Джейми стоял, разинув рот и округлив глаза.
— Moгy спорить, ты жалеешь, что задал этот вопрос.
— Бедняжка! Что я могу сказать? Что мне сделать? Я так хотел бы облегчить твою боль!
— Наверное, уже немного поздно делать это, — ответила Мика, повернулась и грациозной, как всегда, походкой прошла в ванную. Джейми услышал, как дверь закрылась на щеколду, и что он ни говорил ей, следующие два часа она просидела в ванной.
Они улетели в Америку, чтобы там расписаться. Помимо того, Джейми должен был закончить работу в фильме, но сначала он хотел выполнить обязательства контракта относительно рекламы средств после бритья. Когда они прибыли в нью-йоркский отель «Пьер», одним из первых Джейми позвонил Уолт Филдинг.
— Мы с Черити приглашаем вас отужинать с нами сегодня — если, конечно, вы не слишком устали после перелета.
— Как это мило с вашей стороны, — как настоящий англичанин, ответил Джейми — он знал, что его американскому другу это понравится.
Простым ужином дело не ограничилось. Черити с энтузиазмом взяла Мику под свою опеку и повела ее по магазинам скупать приданое. Затем она организовала для девушки что-то вроде презентации на своей квартире на Парк-авеню, и Мика получила кучу чудесных подарков от людей, которых она никогда раньше не встречала. К величайшему разочарованию Черити, Джейми сказал ей, что уже организовал свадьбу — по ее словам, она была бы очень рада, если бы такая звезда, как Джейми, провел свадебную церемонию в ее загородном доме в Коннектикуте. Но зато роль посаженого отца должен был исполнить Уолт, хотя для этого им с Черити пришлось лететь в Калифорнию. Черити ненавидела Западное побережье США, считая, что по утонченности оно и близко не стоит с Восточным.
На телешоу Джонни Карсона Джейми встретился с Гатри.
— О, Боже, что ты здесь делаешь? — изумленно спросил он.
— Видишь ли, мою пьесу запускают на Бродвее, и мне нужна кое-какая реклама. К сожалению, времена, когда хорошим вещам не нужна была раскрутка, давно миновали.
— И как же ты здесь очутился? Ведь ты никогда не летаешь самолетами.
— Я накачался успокоительными и сел на борт «Королевы Елизаветы». Больше я этого не повторю — мой бедный животик просто не перенесет второго такого вояжа. Что еще хуже, мне попался отвратительный стюард.