Вновь окинув взглядом городские ворота, я смело шагнул в пелену тумана. Если этот город здесь оказался, то, вероятно, ответ на первую загадку стоит искать именно здесь.
Стоило туману передо мной рассеяться, моему взору открылся вид на улицы и дома до боли знакомого город. Двух, максимум трехэтажные здания. Часть из них сделана из камня, в то время как другая — из дерева. И только одно здание возвышалось над всем городом — то, что было ратушей этого безымянного города.
Все в городе было так, как я запомнил. Но были и детали, которые выбивались из привычного уклада. Все здания были пронизаны едва заметными черными прожилками, а окна светились жутковатым алым светом. Вместо привычного полумрака в узких переулках был густой туман, заходить в который подсознательно не хотелось.
Но самым главным отличием были люди, а точнее их отсутствие. Ведь, насколько я помню, этот город всегда был наполнен жизнью. Горожане постоянно спешили по своим делам. Торговцы кричали из-за прилавков, дети носились между людьми, мелкие воришки пытались подрезать кошельки у честных жителей. Другими словами, город жил.
Сейчас же он был больше похож на город-призрак. Пустые улицы, мрачные тона, туман и гнетущая тишина. Словно тень себя былого…
— Тень, — внезапно осененный догадкой, пробормотал я, думая, может ли это быть ответом на первую загадку. — Тень!
Мой крик разнесся по пустынной улице, разрывая тишину. Эхо моего голоса уходило все дальше, пока вовсе не стихло.
— Неверно, — тут же, со злобным смешком, ответил Гюнтер, чей голос продолжал звучать отовсюду. — Не думал же ты, что отгадка будет настолько простой. Подумай лучше…
— Попытаться стоило, — безразлично произнес я, пожимая плечами.
Отрицательный результат — тоже результат. Моя неверная догадка позволила с большой вероятностью отмести пласт предполагаемых ответов. Хотя намного легче мне от этого не стало. Ответ все еще нужно было найти, и на ум приходило только одно место, где могут быть ответы на происходящее.
«Ратуша», — подумал я, посмотрев на высокое здание, прежде чем устремиться к нему.
По мере продвижения через город ситуация практически не менялась. Только черных прожилок, опутывающих здания, становилось все больше и больше. Сама же ратуша, при ближайшем рассмотрении, словно состояла из них.
«Это точно должно что-то значить», — подумал я, ускоряя шаг.
Внезапно улица оборвалась, и я вылетел на площадь, которая находилась перед самым входом в ратушу. Однако, вместо ожидаемого пустыря, я встретил людей.
«Первых и последних», — пронеслась у меня в голове мысль, пока я пытался осознать происходящее.
На площади, которая была значительно больше, чем я помнил, собралась целая толпа людей. Есть вероятность, что здесь были все жители этого безымянного города. Ка Мужчины и женщины, старики и даже дети — все они собрались на площади. Огромное количество людей, которые должны были бы издавать хоть какой-то шум.
Вот только его не было. Не было ожидаемого гула толпы, который бывает при таком скоплении народа. А все потому, что каждый житель, от мала до велика, стоял безмолвной статуей и смотрел себе под ноги. Ненароком можно было бы подумать, что все они мертвы и превращены в зомби. Да только не было характерного запаха гниения, и выглядели все довольно опрятно.
«К тому же, все они дышат», — подумал я, отметив, как вздымается грудь у нескольких горожан.
— Хотя пустой остекленевший взгляд больше подошел бы мертвецам, — невесело проговорил я вслух, заглядывая ближайшему человеку в глаза.
Надеясь понять, что здесь происходит, и получить ответ на загадку, я активировал истинное зрение. Но даже спустя минуту разглядывания людей мне так и не удалось понять смысла происходящего.
Возможно, при активации я внутренне надеялся, что у людей не будет привычных аур, что могло бы дать подсказку. Но, к моему удивлению, ауры были. И были они вполне нормальными, за исключением одного момента. Они были слишком спокойны. Такого в природе существовать просто не может. Любая мысль или же чувство может понести за собой колебания, которые несколько изменят вид ауры. Даже когда человек спит, его аура постоянно меняется. Но у людей перед ратушей не было ни единого изменения. Словно они мертвы, чего быть не может, или лишены любых мыслей и эмоций.
— Интерес-сно, — прошептал я, невольно растягивая губы в улыбке.
Пришлось одергивать самого себя и напоминать, что передо мной лежит задача найти ответ на загадку, чтобы уже после обнаружить Гюнтера. Сейчас было не время и не место, чтобы проводить опыты, изучая новый феномен.
— А жаль, — тихо пробормотал я, прежде чем громче добавить. — Хорошая попытка.
Ответом мне был смех, который вновь разнесся по округе. Это подтвердило мою догадку, что все это — попытка Гюнтера задержать меня и заставить потерять еще больше времени.
Когда пришло осознание, что здесь я ответов не найду, мой взор устремился на ратушу. На самую ее вершину, куда тянулись все прожилки, которые опутали здание.
— Ну, понеслась, — проговорил я, прежде чем одним перемещением преодолеть площадь с людьми.
Оказавшись перед дверью в ратушу, отметил пару стражников, которые вечно стояли здесь. Только в этот раз они не защищали вход, а были похожи на остальных жителей.
Встряхнув головой, тем самым отбрасывая лишние мысли, я резко распахнул створки дверей. Внутри меня ждал знакомый короткий коридор, который заканчивался еще одной двустворчатой дверью, возле которой стоял небольшой столик. За столиком, как обычно, сидела знакомая девушка. Она, подобно другим людям, смотрела перед собой остекленевшим взглядом. Бумаги, которые обычно копились на ее столе, были раскиданы по полу, и девушка не стремилась их собирать.
— Эммилина, — с тоской произнес я, когда подошел ближе.
Хоть я и понимал, что все это нереально, даже в иллюзии мне было жалко внучку старика Броудса.
Внезапно, после звука своего имени, девушка дернула головой и посмотрела на меня своими пустыми глазами. Я ждал, что она что-нибудь скажет, да только она просто продолжала смотреть на меня. Это было странно и неприятно — чувствовать на себе этот безразличный взгляд.
Отмахнувшись от девушки, я поспешил пройти дальше. Понеслась череда знакомых помещений, в которых я пытался найти ответ. Но все безуспешно. В некоторых комнатах были люди, но они ничем не отличались от всех, кто стоял на площади. Поэтому я уже перестал обращать на них внимание.
Так, этаж за этажом, кабинет за кабинетом, я продолжал продвигаться по ратуше, пока не оказался перед последней дверью, которая вела в жилую комнату, принадлежавшую градоначальнику. Я медлил, не желая видеть очередного безвольного истукана в лице хорошо знакомого человека, даже зная, что окружение — не более чем иллюзия, насланная Гюнтером. И все же я медлил, ведь уже прекрасно понимал, кого увижу по ту сторону двери.
Вот только жизнь вновь внесла свои коррективы, и я застыл, так и не донеся руку до двери. И виной всему стал голос.
— Ты долго еще будешь там стоять? — раздался знакомый старческий голос, который, тем не менее, был налит силой. — Не замечал раньше за тобой такой нерешительности.
Не дожидаясь от меня каких-либо действий, дверь сама отворилась, позволив мне попасть внутрь комнаты, где меня ждало привычное убранство. Впрочем, я практически не обратил на это внимание. Куда больше меня интересовала старческая фигура, стоящая возле окна и смотрящая куда-то вдаль.
— Броудс, — с подозрением проговорил я.
Фигура начала медленно поворачиваться. Все такой же низенький седой старик, каким я его запомнил. Вот только, вместо привычной одежды в алых тонах, на сухонькой фигуре старика Броудса была надета темная мантия с вышивкой из позолоты.
— Аварис, — с добродушной улыбкой произнес старик.
Вот только в глазах его не было веселья. Он, не моргая, смотрел на меня, следя за каждым моим движением.
— Давно не виделись, — продолжал он говорить, отходя от окна и направляясь к столу, на котором стояла нетронутая еда. — Совсем забыл про старика. Ни разу даже не навестил.