— Твоя женщина мертва.
Старуха подошла к окаменевшему Коджо. Вопреки обычаю, не подняла сверток с ребенком к небу, чтобы показать богам лицо нового жителя Закарима.
— Твоя женщина мертва, Коджо. Дитя дышит, но у тебя нет сына. Это девочка.
Коджо протянул потяжелевшие руки к свертку. Старуха отшагнула.
— Отнеси её за барханы, Коджо. Или кинь в море. Верни этого ребенка Баал-Шадору — и моли, чтобы он послал сына. Ты молод, твоё семя смогут принять сотни женщин. У тебя будет сын. Старый Узома безумен, но его пророчества всегда сбываются. У тебя будет сын, и он станет славным воином.
Коджо оцепенел. Начался дождь, вспышки молний освещали сгорбленный, темный силуэт Матери Чимы. Когджо не мог благодарить богов за этот дар. И не мог его вернуть — ребенок был частью Адонги, существом из её плоти и крови.
— Отдай её пескам, Коджо. У тебя еще бу...
— Я срежу твоё лицо, старая сука. Заткну им твою глотку, если оттуда вылетит хотя бы слово.
Коджо схватил свёрток, оттолкнул старуху, развернул куски ткани. Его дочь, покрытая сгустками крови, начала кричать. Её кожа была гораздо светлее, чем у матери. Коджо поднял дочь над головой, навстречу каплям дождя, чтобы боги хорошенько разглядели лицо. И закричал в ярости:
— Я трахну тебя, Баал-Шадор! Ты примешь в задницу члены всех моих предков разом! Я трахну твою сестру, потаскуху Дейо! Вот моё дитя! Я сделаю из неё воина — тебе на зло! Её зовут Альда, сучий ты выблядок! Слышишь меня, Баал-Шадор!? Ты слышишь меня, членосос!!?
Молнии заплясали, ударяя в песок где-то недалеко от стоянки. Одна из молний угодила прямо в шатер, разрывая дерево и ткань на клочки. Грохот оглушил Коджо. Конструкция свалилась, погребая под собой то, что осталось от Адонги. Коджо стиснул зубы, держа дочь высоко над головой. Молнии били где-то рядом, освещая небо над Закаримом.
Коджо услышал хохот. Баал-Шадор смеялся, и его смех заглушал звуки грома. Коджо закричал от ярости, вены на его лбу вздулись, сердце билось в груди, желая разорваться. Он кричал и поносил всех богов, пока не охрип и потерял голос.
А затем — начал хохотать вместе со своим богом.
2. Отец и наставник
Иллюстрация к главе 2 от Tanmorna
***
Лучи трёх светил Кабата пробились сквозь прореху над очагом шатра. Яркое пятно перемещалось по шкурам на утоптанном полу. Сквозь слой раскалённого пыльного воздуха, свет падал на пустые винные кувшины, широкие медные блюда, обглоданные кости, раздавленные гроздья винограда, скомканную одежду, обнаженные тела.
Альда спала. Столб обжигающего света прошел по точёным мускулистым бедрам, мужским рукам, обнимающим плоский живот и высокую, спелую грудь, словно вырезанную из тёмного дуба. Свет коснулся её лица. Не открывая глаза, Альда забросила руки за голову, выгнулась, растягивая и расслабляя позвоночник. Приподнялась на локтях, потянулась к кувшину с вином через спину спящего рядом мужчины. Сделав несколько глотков, потрясла головой, словно самка ягуара, выплывшая из воды на берег.
Она зажмурилась от бьющего в лицо яркого света. Альда лежала на ложе из шкур. Между двумя мужчинами, среди остатков еды и пустых кувшинов.
Справа лежал лицом вниз обладатель смуглой и мускулистой спины. Его ладонь покоилась на груди Альды. Слева храпел плотный, мощный варвар. Житель земель Долимбара, судя по тёмным узорам и ровным рядам выпуклых шрамов на коже. Тяжелая, покрытая изображениями богини Дэйо рука, обнимала талию девушки. Массивный татуированный член долимбарца упирался в её бедро.
Альда почувствовала на губах солоноватый вкус мужского семени. В шатре пахло вином, потом и её соками. В памяти всплыли образы прошедшей ночи. Альда вспомнила, как рычала и двигалась на раскалённых членах, обвивала ногами мощные тела. Как раскрывала бедра навстречу языкам и пальцам. Как кусала губы и плечи, сравнивала вкус незнакомцев, пила их семя, впивалась ногтями в их спины.
Она нахмурилась, почувствовав боль. Оскалилась от гнева, сжала зубы, к лицу прилила кровь. Эти сукины дети воспользались её задницей! Взгляд заскользил по кучам одежды, отыскивая ножны с мечом.