Приходя в себя от ночного кошмара, юноша присел на кровати. Часы показывали, что уже была глубокая ночь, а ему казалось, что он спал всего несколько минут. Нарушая тишину, царившую в доме, с улицы доносились какие-то крики. «Может драка», - подумал Марк и, встав с постели, босиком пробрался на террасу. Когда же он взглянул в окно, то был поражен. Вдали над востоком города полыхала алая заря. Невысокие постройки вниз по улице чернели на фоне огненного заката. «Пожар», – тревожно зазвенело в его голове и он, поспешно одевшись, выскочил из дома. В нескольких метрах от него вверх по дороге, прямо на Марка, неторопливо ковылял прохожий. Немолодой мужчина, прихрамывая, тяжело переступал с ноги на ногу.
- Что случилось? – окликнул его Марк.
Прохожий тяжело дышал, и когда он заговорил юноша услышал, как дрожит его хриплый голос.
- Жидов бьют. Что же еще?! Магазинчик мой тоже пострадал, а, ведь, я не еврей. Да и палкой мне прилетело и не раз. За что они так? Я старый человек. Вот уношу ноги, живым бы остаться.
Мужчина, договорив, обернулся и, с удивлением смотрел, как юноша бежал в сторону пожара. Он было хотел ему что-то крикнуть об опасности, предостеречь, но у него не было сил и он, повернувшись, поплелся дальше. А Марк бежал быстро, как мог, и чем ближе приближался к еврейским кварталам, тем светлее становилась ночь. По пути ему встречались люди, бредшие как тот хромой возле его дома, понурив головы; и люди, что гневно кричали и размахивали руками; а также люди плачущие, метающиеся в отчании от дома к дому и зовущие на помощь. Он искал среди них знакомое лицо, но не узнавал никого. Пересекая одну из площадей города, по центру которой горделиво возвышался памятник его основателю, он увидел у одного из переулков большую группу людей. Они выкрикивали проклятия, а в руках их были разные палки, молотки, кувалды, и Марк пожалел, что ничего не прихватил с собой из дома для защиты.
С двух сторон площадь была охвачена пожаром, а из окон вырывались языки пламени, но юноша не заметил по пути ни одного пожарного. Вместо них на каждом шагу рисовалась печальная картина погрома: на дороге были разбросаны горы каких-то непонятных вещей и, практически у каждого дома лежали, сидели, опустив головы, люди. Марк не знал, мертвы они или живы. Он мчался вперед, к дому Эдны, и, завернув в переулок, выходящий прямо к высоким металлическим воротам, где обычно они встречались, юноша неожиданно споткнулся и полетел вперед. Он очутился в какой-то вязкой луже, и обернувшись, увидел у своих ног растянувшегося на дороге человека. Тело его покоилось поперек улицы, а от окровавленной головы, неестественно упирающейся о выступ каменного забора, тянулась вверх бельевая веревка. Марк какое-то время оторопело смотрел на мертвеца, будучи не в силах оторвать взгляд от ужасного зрелища, но потом быстро вскочил на ноги, и через пару минут, миновав небольшой переулок, он оказался у ворот соседнего с лавкой дома. На этой улице было на удивление тихо. Людей не было видно. Лишь, у дома Эдны он заметил, сидящего под витриной мужчину. Тот сидел неподвижно, прислонившись к каменному фундаменту и подперев голову рукой. В свете горящего напротив дома Марк разглядел его лицо с подтеками крови. Сколько бы юноша не звал его, тот никак не реагировал. Мужчина остекленевшими глазами смотрел прямо перед собой, и казалось ничего не видел.
Двери в лавку были распахнуты, а под ногами хрустело стекло. Марк зашел внутрь и очутился в страшном погроме. Прилавок был перевернут, а стол разбит. Стулья, за которыми часто сидели посетители, были разбросаны по всему помещению; под ногами были осколки и разного рода мусор. Он позвал Эдну по имени, но никто не отозвался. Перелезая через опрокинутую мебель, глаза его различили за прилавком в проеме двери на полу сидящую женщину. Она сидела в домашнем цветастом халате, руки ее были запрокинуты назад и упирались в дверной косяк, а растрепанные волосы закрывали большую часть лица. Марк нагнулся над ней и встретился с неподвижным взглядом ее открытых глаз. Это было настолько жутко, что юноша невольно отпрянул назад. Но взяв себя в руки, он осторожно переступил через тело и оказался в подсобном помещении. Окна, смотрящие на задний двор тоже были разбиты, а ночь была настолько ясная, что можно было достаточно сносно различить очертания небольшой комнатки, самое большое место в которой занимала крутая деревянная лестница, ведшая на второй этаж. По ней Марк без промедлений поднялся наверх, но там он увидел только разбросанные по полу вещи и покинутые постели.
Спускаясь назад, он думал, что может Эдне удалось убежать и соображал где она могла спрятаться. Он спускался и смотрел в сторону лавки. Тело женщины покоилось на прежнем месте, а слева от нее за дверью в углу чернел проем в подвал. И когда Марк приблизился к нему, его взгляд задержался на чем-то светлом. Сердце юноши заколотилось. Это была рука. Она выдавалась из-под крышки люка. Он откинул его, закрыв подвал, и увидел то, чего не хотел видеть. Перед ним была Эдна. Она лежала с закрытыми глазами на боку и будто спала.