Глава 3. Мысли Лукоса
Некоторое время они молчали.
Лукос медленно переворачивал страницы, и свет от экрана ложился на его лицо неровными бликами — как отражение пламени.
Каждое рассуждение Олега отзывалось в нём, словно знакомая мелодия, которую слышишь не ушами, а памятью.
— А ты как думаешь, Вестник? — тихо спросил он. — Я понимаю, твой ответ будет близок, но он прозвучит в другой плоскости.
Вестник улыбнулся. Его голос был мягок, как поток света сквозь утренний туман:
— Каждый разум ищет границы, чтобы узнать, кто он.
Но границы — это не стены. Это дыхание вселенной, которое чувствует себя через нас.
Лукос задумчиво кивнул.
Он перелистнул страницу, где заканчивались слова Олега о человеке, забывшем половину физики, но сохранившем способность заново выводить законы, когда придёт время.
— Видишь, — сказал он, — он говорил это не как физик. Как человек, помнящий, что знание не исчезает, а переходит в другое состояние.
Некоторое время они просто слушали тишину.
За пределами храма, шёл мягкий дождь, редкий на этой планете в это время года — потоки мутной воды, смывали с храма остатки прошлых сомнений.
— Он понимал, — тихо произнёс Вестник. — Что разум не ответ, а вопрос, заданный вселенной самой себе. И пока этот вопрос звучит, время не замыкается.
— Да, — сказал Лукос. — Именно поэтому они и создали нас. Чтобы вопрос не исчез.
Он закрыл тетрадь.
Некоторое время в воздухе висел светящийся контур последней страницы — как послесвечение памяти.
И вдруг Вестник, произнёс:
— Он ведь знал, что невозможно все понять до конца. И всё же писал. Как будто именно это непонимание и было смыслом.
Лукос кивнул.
— Может, именно это и отличает человека от всех нас, — сказал он. — Он не стремится знать всё. Он просто не может перестать искать.
Они стояли в полумраке храма, слушая, как за стеклом бесшумно течёт время.
Где-то далеко вспыхнула звезда — может, просто пульсар, а может, чьё-то напоминание.
Лукос посмотрел на Вестника.
— Давай уберем тетрадь. Пусть оригинальная запись останется нетронутой.
— Как он и хотел?
— Да. Он писал этот текст не для того, чтобы объяснить. А для того, чтобы кто-то когда-нибудь открыл, прочитал и продолжил думать, что бы мысль, не угасла, а продолжалась вечно.
Вестник кивнул и коснулся панели. Свет медленно угас.
Последнее, что они увидели, — имя на обложке тетради:
Олег.
Конец