Ты должна встретиться с Болтоном — тем, который существует там.
Только вместе вы сможете исправить это.
Он открыл интерфейс Архивов и передал ей координаты.
— В архивах я нашёл упоминание о месте, которое древние называли порталом Создателей.
Не Хранителей, не цивилизации шестого уровня, а тех, кто создал всё.
Место в Перу, в районе Мачу-Пикчу.
Там — точка схождения.
И только там вы сможете всё вернуть.
Громов сделал паузу и добавил:
— Береги код. Он теперь — не просто память. Он — сама ткань нашего существования.
Анна закрыла глаза.
Она знала — дорога назад уже невозможна.
Громов помолчал.
Сквозь прозрачный купол станции проплывал тусклый диск Венеры — как призрак звезды, потерявшей путь.
Он сказал медленно, будто каждое слово имело вес:
— Петля, которую ты запустила, не позволит нам перемещаться в период раньше 1970 года.
Она стабилизировала точку — но сделала её подвижной.
Теперь она скользит, переносится сама.
И скорость этого переноса растёт.
Громов перевёл взгляд на голограмму — поле из линий времени плавно дрожало, как ткань, натянутая между мирами.
— Я думаю, — продолжил он, — теперь мы можем попасть лишь в 2027 год.
Анна замерла.
— Это уже поздно, — прошептала она.
— Нет, — ответил он. — Пока ещё нет.
Пока мы можем вступить в контакт с носителем исконного кода.
Не всё потеряно.
Он сделал несколько шагов к терминалу и вызвал карту южного полушария.
На экране вспыхнула Южная Америка, покрытая сеткой координат и маркерами временных флуктуаций.
— Наша цель — Алехо, — произнёс он тихо.
— Он живёт где-то здесь, — Громов указал на область между Андскими хребтами и побережьем Перу. — Он — наш ключ.
Код Болтона, ядро петли и исконная последовательность — всё в нём.
Анна нахмурилась.
— Но если точка передвинется за пределы его жизни?..
— Тогда, — ответил Громов, — всё будет кончено.
Мир схлопнется внутрь себя, и ни одна из ветвей не выживет.
Мы исчезнем как сигнал без частоты, как забытый сон.
Он долго смотрел в пульсирующую карту, а потом добавил еле слышно:
— Судьба всех вселенных теперь в руках одного человека.
Анна подошла ближе.
— Тогда мы должны его найти.
До того, как петля закроется окончательно.
Глава 21. Приказ адмирала
Война с колониями продолжалась шестой год.
Марс объявил режим мобилизации, и фронт уже давно перестал быть одной линией — он растянулся в глубину пространства, превратившись в «слоёный пирог» позиций: орбитальные платформы, подлунные батареи, скрытые рубежи в поясе астероидов. Каждая прослойка держала своё давление, своё время ответа, свою цену.
Лейтенанта Болтона и других офицеров исследовательского корабля «ГЕЛЕОС-9» вызвали в штаб и в тяжёлом, сухом тоне им поставили боевую задачу — все было неизбежно как восход солнца.
Зал был высокий; на стенах — старые голографические карты и реконструкции былых сражений. Командир — адмирал Нойс — сидел за массивным столом, и говорил медленно, словно выкладывая кирпичи в неотвратимую стену приказа.
— Офицеры, — начал он, — вам выпала честь совершить подвиг.
(он сделал паузу и посмотрел по очереди на каждого из них)
— Нам необходима высадка на Каллисто. Там, в районе трёх южных гряд, развернута батарея, которая блокирует движение флота. Через этот коридор должен пройти конвой с ресурсами для тритона; если поток сырья остановится — мы потеряем позицию в цепи снабжения на несколько месяцев.
Он говорил спокойно, размеренно, как человек, у которого на руках карта раскладов и который не может позволить страху диктовать шаги.
— Я знаю, — продолжил адмирал, — вы — пограничные войска. Вы — охрана темпоральной чистоты. Ваша основная работа — отслеживание возмущений временных потоков. Это не ваша прямая обязанность. Но Родина требует. Мы не можем ждать два месяца, пока крейсер "Упрямый" закончит перегрузку у Марса и доберётся до Тритона. Он придёт слишком поздно, а батарея уже вскрыта. Если мы не действуем сейчас — конвой будет перехвачен, и последствия будут катастрофическими.
На лицах офицеров не дрогнул ни один мускул: они знали цену таких слов. Болтон слушал, но слушал не только ушами: слушал и чествовал время вокруг — как оно натягивалось, как карты на голографе дрожали от внешней силы. Он слышал в приказе не только военную логику, но и риск — риск смещения задач, риск, что его команда, занятая сохранением темпорального поля, будет отвлечена на тактические задачи.