— Гелиос-9 — исследовательский корабль, — сказал он вслух, потому что вопрос мучил всех. — Мы не предназначены для штурма.
Адмирал кивнул, без эмоций.
— Тем не менее, Гелиос-9 — военная единица. Она оснащена средствами самообороны, генераторами защитного поля и орудийными комплексами второго класса. Вы способны выполнить задачу. Коммодор Болтон — вы назначаетесь капитаном корабля. Ваша цель — сопровождение транспорта до Тритона и в районе Каллисто нейтрализация батареи противника. После этого — открыть проход к поясу астероидов.
В комнате повисла короткая, острая пауза — как натянутая струна.
Болтон смотрел на адмирала, а в голове его, как в зеркале, отражались две обязанности: долг перед флотом и долг перед темпоральным полем. Он чувствовал запах стали и перегретых проводов, представлял, как будут развиваться события — ответственность за решение, которые уже принято, и что будет происходить с исследовательским кораблем, и какая плата за выполнение приказа, цена, которую им придется заплатить.
— Адмирал. — Его голос был ровен. — Я готов выполнить приказ .
Болтон отдал честь
Он встал, и в этот жест не было торжества: только принятие неизбежного. Остальные офицеры то же вытянулись по стойке, смирно отдавая честь, каждый снимал тяжесть решения по-своему: кто-то с короткой усмешкой, кто-то со сжатой челюстью.
Когда разошлись по своим постам, Болтон остался на мостике ещё на мгновение. Он закрыл глаза и представил маршрут: от орбиты Плутона — через узел Нептун — к Тритону, высадка в критический час, штурм в узкой, замкнутой долине Каллисто. Он считал в уме возможные нюансы: точки синхронизации, матрицы подавления гравитационных всплесков, возможные флуктуации ядерного двигателя. На его столе уже горели экраны с информацией от инженерного отдела. Требовалось произвести усиление двигательных установок, проведение работ по термоадаптации, модификация сканеров, усилителей антенн для улучшения эффективного наблюдения за ледяной поверхности Каллисто.
— Нам надо собрать экипаж, — сказал он себе. — И научиться убивать время аккуратно.
Подготовка шла быстро и профессионально. Команда разбилась на мобильные отряды: инженеры на борту усиливали защитные поля, техники модифицировали десантные капсулы, связисты синхронизировали ретрансляторы, чтобы исключить дрейф фаз при посадке. Каждый узел, каждая гайка — могли решить: пройдёт ли конвой, или замёрзнет в пустоте.
Перед вылетом Болтон собрал офицеров в небольшом кругу.
— Мы не штурмовики, — сказал он коротко. — Мы люди, которые следят за временем. Но сейчас нам придётся быть чем-то иным. Мы должны удержать линию, открыть проход, и вернуться к нашим задачам до того, как кто ни будь, нарушит временные поля и это станет заметным. Согласны?
— Согласны, — прозвучало в ответ хором, сжатым и решительным.
Вечером на причале появилась рота специалистов по лучевому вооружению — бодрые, загорелые, с инструментами в чёрных кейсах; они быстро и с деловым азартом принялись снимать старые, выслужившие своё лазерные пушки зелёного спектра и ставить на их место новые — ультрафиолетовые излучатели, чьи залпы почти не заметны невооружённым глазом. ИИ уже передал расчёт курса: Плутон обогнуть в фас, лечь на обратный курс, получить упреждающее ускорение, догнать Нептун, затормозить и выйти на орбиту Тритона, там пополнить запасы и принять под охрану конвой; мы идём авангардом, при подлёте к Каллисто — точечным ударом нейтрализуем батарею и ждём конвой. План прост — механика задачи ясна и логична — но когда Болтон в последний раз посмотрел на то, как техники копаются в орудиях, холодок дурного предчувствия пробежал по его спине: в воздухе витало чувство, что простая механика может вот-вот разлиться в нечто, что уже не поддастся расчёту.
Корабль взревел. Гелиос-9 оторвался от своей орбиты, и в иллюминаторе осталась крошечная, блеклая тень планеты. Внизу остался шум базы, гул старых машин, которые продолжали жить своей жизнью. Впереди — холод Каллисто и назначенная цель: батарея, закрывающая путь к астероидному поясу.
Болтон стоял у пульта управления в капитанской рубке, ощущая на плечах груз не только команды, но и времени. На кону была не только линия снабжения — на линии стояли жизни и баланс, нарушить который означало дать шанс противнику. И ещё — за этим был скрытый смысл: каждая ошибка в таком задании могла «поправить» не только геометрию битвы, но и тонкие струны всего мира, которые они клялись охранять.