Вечер перешёл в холодную ночь космоса. В иллюминаторе, далеко в стороне, вдруг мигнул сигнал: не помеха, не обычный био-щит — а мерцание, похожее на слабую улыбку старых гравитационных линз. Болтон остановился и, почти шёпотом, повторил вслух:
— «Передайте этот код Болтону».
Эта фраза теперь звучала как приговор и как приглашение. Он понимал: миссия к Каллисто — не просто военная задача. Это — первый акт в истории, где прошлое, настоящее и отражения будут биться друг о друга, пока кто-то не поймёт, кто именно держит нить и какой ценой её можно разорвать.
Глава 23. Тень на Тритоне
Пока на Тритоне шло пополнение боеприпасов и провизии, экипажу дали короткий, почти символический отдых. После долгих недель в металлических отсеках и гулких коридорах «Гелиоса-9» люди жадно тянулись к хоть какой-то иллюзии нормальности — теплу, звукам, запахам, пьянящему чувству тяжести под ногами.
Они расходились мелкими группами по колонии: кто — в бары, кто — в игровые залы, кто просто бродил по куполу, глядя на мутные звёзды через толщу защитного стекла.
Болтон вместе с несколькими офицерами выбрал ресторан «Пенелопа» — старое заведение, расположенное в южном секторе станции, где купол особенно дрожал от ветров Тритона. Внутри царил мягкий свет, из вентиляции доносился слабый аромат сандала. На стенах висели фальшивые окна — мониторы, на которых бесконечно крутились старые записи земных пейзажей: море, закат, песок, белые птицы, летящие медленно и нереально.
Официанты в белых перчатках двигались почти бесшумно. Музыка — старый джаз, с лёгким треском плёнки. Всё казалось обыденным: разговоры, смех, звон бокалов. Но Болтон всё время ощущал, что за ним наблюдают. Не человек — система. Как будто сам купол, прозрачный и хрупкий, дышал ему в спину.
Он пытался отмахнуться от этого чувства, но оно лишь крепло. Всё в этом месте выглядело слишком аккуратным, будто тщательно подготовленной декорацией. Слишком правильные лица у посетителей, слишком синхронные улыбки официантов. Он чувствовал, что-то происходит за пределами видимого — там, где человеческий разум уже не может постичь.
— Командир, вы в порядке? — спросил Лоран, один из молодых офицеров.
— Всё в порядке, — ответил Болтон, не поднимая взгляда. — Просто голова гудит.
Он не притронулся ни к еде, ни к вину.
Свет в «Пенелопе» слегка мерцал — почти незаметно, но достаточно, чтобы вызвать лёгкую дезориентацию. Болтон перевёл взгляд на стеклянную стену, за которой играли волны. На миг показалось, что в отражении кто-то стоит за его спиной. Он резко обернулся — пусто. Только официант, бесшумно несущий поднос.
В другом конце станции, ближе к техническому отсеку, матрос Грик сидел в баре «Энигма».
Заведение было тесным, шумным, пахло машинным маслом и спиртом. Стены украшали куски старых обшивок кораблей, на которых посетители выцарапывали свои имена.
Грик был из тех, кто слишком рано поверил, что служба — путь к свободе. Ему было двадцать два, и он всё ещё сохранял наивную веру в честь и добро.
Он уже выпил несколько стаканов эля, когда к нему подсела женщина.
Невысокая, с короткими тёмными волосами, в сером плаще, с глазами, в которых сквозила усталость.
— Можно? — спросила она мягко. — Здесь слишком шумно, а вы выглядите… вы, внушаете мне безопасность.
Он засмеялся, подвинул ей стул. Разговор завязался легко.
Через полчаса они уже смеялись, через час — обменивались историями.
Она сказала, что её зовут Изобель. Что она родом с Каллисто. Что сбежала от мужа — торговца людьми, чудовища в человеческом обличии.
Грик слушал, сжимая бокал. Каждый её вздох звучал как правда.
В какой-то момент он пообещал:
— Я помогу тебе. Что бы ни случилось.
Изобель посмотрела на него долгим взглядом, и что-то промелькнуло в её глазах — не то жалость, не то расчёт.
Они пошли к ней.
Комната оказалась крошечной, с низким потолком, гулкой от холода. На стене висел старый плакат — женщина в белом платье и надпись «Вернись домой». Воздух пах ржавчиной и дешёвым парфюмом.
Грик сел, допил остатки эля. Изобель что-то говорила — тихо, сбивчиво, словно издалека. И вдруг дверь с грохотом распахнулась.
На пороге стоял мужчина. Лицо опухшее, глаза налитые кровью.
— Что ты делаешь с моей женой?! — выкрикнул он.
Драка вспыхнула мгновенно.
Грик, защищаясь, схватил ближайшую металлическую трубу. Удар. Второй.
Тело упало. Мужчина больше не шевелился.