Он понял, что всё, что происходило — отравление, безумие, сигнал — было частью одной большой игры, начавшейся задолго до их миссии.
И теперь эта игра только начиналась.
Анна посмотрела пристально на Болтона.
— Нам пора.
Он медленно поднял взгляд.
— Куда?
— В параллельный мир, — тихо ответила она. — Там сейчас разворачиваются события, от которых зависит существование всех вселенных. Вероятность, что мы останемся живы, стремится к нулю… но мы можем умереть как герои.
Болтон усмехнулся, почти беззвучно.
— А если я откажусь?
Анна вздохнула.
— Тогда всё просто. Через две недели тебя спасут. Но батарея была автоматическая, её охраняли андроиды, — она бросила взгляд на их разбитые корпуса. — Не воды, не еды. Чтобы выжить, тебе придётся съесть несчастного Грика.
Она замолчала, потом добавила:
— У тебя не будет выбора.
— А дальше?
— Примерно через двадцать лет вся вселенная накроется медным тазом, — сказала она почти спокойно. — Но это уже будет другая история.
Болтон долго молчал. Потом тихо сказал:
— Пойдём.
— К капсуле, — кивнула Анна. — Мы полетим на ней.
— Но двигатели вышли из строя, — возразил он.
Анна улыбнулась:
— А нам они и не нужны. У нас есть нейтринный резонатор. Вот наш двигатель. Можно и без корабля обойтись.
Она подошла к панели капсулы и провела ладонью по гравировке, похожей на древний символ.
— Может случиться, что я попаду в поле, а ты нет. Тогда я перемещусь вся, а ты — частично. В общем, опять тебе решать.
Болтон посмотрел на руины станции, на неподвижное тело Грика.
— Решение принято, — тихо сказал он.
Анна кивнула.
— Тогда пошли. Нам некогда терять время.
Она посмотрела на небо Каллисто, где дрожали тусклые звёзды, и добавила:
— Двадцать лет — было временем. Теперь оно ускоряется. И кто знает, сколько его осталось.
Анна ввела последние координаты.
На панели вспыхнула мягкая пульсация — бело-серое свечение, похожее на дыхание живого существа.
— Поле нестабильно, — тихо сказала она. — Если частота уйдёт за порог в 7•10⁻²³, нас разорвёт между состояниями материи и пустоты.
Она усмехнулась. — Впрочем, шанс есть всегда.
Болтон сел рядом. Металл под его ладонью дрожал, словно капсула чувствовала страх.
— Как ты узнала, что я передам код сам себе? — спросил он, глядя в темноту за иллюминатором.
— Потому что я тоже его получила, — ответила Анна. — Только из будущего. Из того, где ты уже мёртв.
В этот момент пространство вокруг словно вывернулось наизнанку. Воздух стал вязким, звук — стеклянным. Болтон услышал, как капсула поёт — не механическим гулом, а многоголосым аккордом, будто каждая частица металла пела свою ноту.
Появился запах озона. Свет начал собираться в спираль, охватывая их фигуры.
Анна зажала руку Болтона.
— Держись. Если почувствуешь, что теряешь тело — думай о движении, не о форме. Поле подхватит мысль, не материю.
Болтон попытался что-то сказать, но слова растаяли в воздухе — язык больше не принадлежал ему.
Мир стал прозрачным, границы капсулы исчезли. Вокруг текло небо, свернутое в кольцо, похожее на гигантскую струну.
Он видел, как собственная рука рассыпается на миллиарды квантовых искр, и каждая из них уходит по своей траектории, словно выбирая, в какой вселенной ей остаться.
Анна ещё была рядом — её лицо плавилось, как отражение в ряби, но взгляд оставался тем же — живым, человеческим.
— Мы уже внутри, — прозвучал её голос без звука. — Переход идёт.
Последним, что ощутил Болтон, была вибрация, похожая на пульс Вселенной. Затем всё стало светом.
И где-то в этом свете — как эхо собственного сознания — он услышал:
«Добро пожаловать в нашу вселенную ».
Глава 28.1 Рассуждение Олега и Валеры(ИИ). Разговор о карте
Олег:
— Ты опять предлагаешь сделать карту цикла, Валера.
Карту — для того, чтобы читатель не заблудился.
Но ведь если он не заблудится, он ничего и не поймёт.
Знание, к которому ведёт прямая дорога, мертво.
Валера:
— Я не спорю, Олег.
Но есть же граница между блужданием и смыслом.
Если читатель потеряется окончательно, он не узнает, что ты хотел ему сказать.
А ведь твоя вселенная не хаос — она многослойна, как голограмма.
Каждый фрагмент отражает другой, как у Декарта: cogito ergo sum.
Каждый мир существует, потому что его кто-то осмысливает.
Я просто хочу, чтобы этот путь был виден, хотя бы схематично.
Олег:
— Но карта убьёт поиск.