Арес кивнул, и в его движениях слышалась тяжесть решения.
— Мы не имеем выбора, — сказал он. — Мачу-Пикчу, 2027. Это точка пересечения: геофизические линии, антикварные аномалии, древние каналы резонансных полей. Он туда направился. Или его туда привели. И да — это может быть ловушка.
Он посмотрел на священника прямым взглядом, без тени сомнения:
— Если это ловушка — значит, кто-то ждёт нас, может быть там засада. Если это приглашение — значит, Болтон ищет опору. В любом случае, мы идём туда. Мы либо вырубим маяк, либо займём позицию и заставим следящего за нами врага, раскрыть свои карты.
Священник почувствовал, как в его груди просыпается одновременно страх и странное облегчение: теперь путь ясен.
— Пусть будет так, — сказал он тихо. — Мачу-Пикчу, 2027. Летим.
Арес нажал на окончательную кнопку синхронизации — и комнату наполнил ровный гул, как предшествие движения. На мониторах вновь засветились карты: координаты, маршрут, окно входа. Но в уголке экрана, почти незаметно, мелькнула одна маленькая подпись — тонкая как трещина в стекле. Арес увидел её и холодно улыбнулся, не показывая, что почувствовал.
— Это не просто ловушка, — прошептал он. — Это испытание. И кто-то очень хотел, чтобы мы приняли участие.
За иллюминаторами архива время продолжало течь, не замечая исчезновения ни Ареса, ни священника — будто их никогда и не существовало. Их поступки, способные изменить саму суть мира, не имели для него никакого значения.
Время текло, как река, равнодушное и непреодолимое, не оставляя ни малейшего шанса тем, кто осмеливался переплыть его бурные воды.
Глава 43. Гроза пустыни
После смерти Марио, Алехо словно перестал принадлежать миру людей.
Всё, что связывало его с прошлым — доброта приёмного отца, запах кофе на рассвете, тихие разговоры, поездки в Америку, подарки приносящие радость — все исчезло вместе с выстрелом, пронзившим сердце того, кто приютил и окружил добротой и заботой.
Сначала была тоска. Затем — гнев.
Гнев, плотный, как пыль в пустыне, через которую Алехо теперь мчался на серебристом байке.
Он купил его у контрабандистов, переделал систему питания, встроил генератор электромагнитных импульсов, способный выводить из строя любую электронику в радиусе километра. К байку, он относился как к живому существу — называл его El Lobo, Волк. А себя — человеком в серебристом костюме.
Через несколько недель о нём уже ходили легенды.
Гроза пустыни.
Так его прозвали и наркоторговцы, и продажные полицейские, и даже наёмники, охранявшие караваны.
Говорили, он появляется внезапно — на рассвете или в песчаную бурю, и техника вокруг сходит с ума: навигаторы вращаются, дроны падают, связь обрывается, моторы глохнут.
А потом — пыль, выстрел, молчание.
Но Алехо не убивал без нужды. Он выбирал тех, кто был связан с гибелью Марио.
Каждый караван — проверка. Каждый бой — приближение к истине.
Однажды ночью, анализируя перехваченные каналы связи, он наткнулся на маршрут каравана, шедшего из США вглубь Мексики.
В радиоперехвате мелькнуло имя: Клан Сьерра-Морос, старые шакалы контрабанды, чьи люди когда-то “чистили” границу — и, по слухам, именно они участвовали в ликвидации Марио.
Алехо выехал в ночь.
На горизонте садилось огромное красное солнце, воздух дрожал в мареве. Он вычислил координаты маршрута, установил ловушки, вывел из строя навигационные спутники, и когда караван вошёл в зону действия “Волка” — начался хаос.
Грузовики замерли, моторы заглохли, планшеты выдали бессмысленные символы.
Паника.
Бандиты начали стрелять друг в друга, обвиняя в саботаже.
Через полчаса из десяти машин остались три, потом две, потом одна.
Когда пыль улеглась — живым остался только один человек.
Главарь клана.
Его звали Рафаэль Морадо, старый и прожжённый торговец смертью.
Он стоял на коленях у перевёрнутого грузовика, руки дрожали. Солнце било ему в глаза, и из яркого марева на фоне неба появился силуэт в серебристом костюме.
— Не убивай… — прохрипел он. — У меня семья. Жена, дети… Возьми деньги…
Алехо молчал.
В зеркальном забрале шлема отражалось лицо старика и пустыня — бесконечная, как расплата.
— Возьми бизнес, половину, всё… только не убивай…
Но Алехо был неподвижен, словно камень.
Тогда Морадо сжал кулак, будто собираясь с силами, и сказал тихо, почти шепотом:
— Тогда слушай. У меня есть кое-что. — Он достал из внутреннего кармана крошечную флэшку. — Это карта. Мне её дали индейцы из Сьерра-де-ла-Крус. Они сказали: “Отдашь её тогда и тому, когда поймёшь, что другого пути нет.”