И я понимаю — этот момент настал.
Он протянул флэшку.
Алехо взял её, не сказав ни слова, развернулся, завёл “Волка”. Байк рыкнул турбинами, подняв вихрь пыли.
Когда пыль осела — Рафаэль был уже один.
Алехо исчез, оставив за собой только следы шин, уходящие в бесконечность пустыни.
На флэшке, как он позже узнал, была не просто карта.
Это были координаты Мачу-Пикчу — и отметка, сделанная рукой, в подписи которой угадывались три буквы: R.X.3.
Глава 44. Дневник Елены
Вилла молчала.
За окнами тянулся тяжёлый вечер — ветер гнал по пустыне серую пыль, и от этого небо казалось металлическим. Алехо сидел за старым деревянным столом. Перед ним лежали две вещи: потёртый кожаный дневник матери и та самая флэшка, которую ему отдал умирающий контрабандист.
Он долго не решался включить компьютер.
Сначала — дневник.
Он открыл его с того места, где закладка была сделана кусочком ткани с вышитым крестом. Страницы пахли временем и солью — будто мать писала их где-то у моря.
Выдержки из дневника Елены (2007–2008)
15 января 2007
Иногда я просыпаюсь и думаю, что всё это было не со мной.
Что это просто фильм, где я почему то играю главную роль. Но потом открываю глаза — и чувствую, как кожа на затылке чуть тянет. Там, где была контактная площадка.
Сергей сказал, что следы со временем исчезнут.
А Саня — что лучше не трогать, пусть тело само решит, что оставить.
Иногда я ловлю себя на том, что слышу гул — будто сеть ещё дышит во мне.
7 марта 2007
Пётр нашёл для нас домик у каньона. Здесь тихо. Иногда только койоты воют.
Он говорит, я должна “учиться снова быть человеком”.
Но я не уверена, что человек — это то, чем я была до.
Сергей прислал посылку — старый ноутбук и письмо. В письме — коротко:
«Не думай, что ты одна. Мы на связи. Если начнёшь видеть цифры во сне — не пугайся. Это память. Она так очищается.»
Интересно, они и сами тогда верили, что спасают не просто женщину, а нечто большее?
1 июня 2007
Снова сон. Я в капсуле. Но на этот раз вижу всё со стороны.
Сергей сидит у панели, Саня держит в руках блок нейроинтерфейса.
В отражении монитора вижу своё лицо — улыбающееся.
Они не замечают, что я вижу. Они пытаются отключить меня. Говорят, что скоро их засекут, а ее нельзя быстро отключать.
Проснулась в слезах.
Не от страха. От того, что мне их не хватает.
20 сентября 2007
Саня звонил из Маями. Сказал, что один из проектов DARPA перекупила частная компания.
Название не назвал. Только:
«Береги себя. Если начнёшь чувствовать звон в голове — уходи из города значит они ищут тебя.»
Пётр слушал краем уха, но потом сказал:
— Они снова что-то нашли в твоём коде, да?
Я не ответила. Но знала — да.
Иногда кажется, что тот код — живой. Он ждёт сигнала. Или наследника.
31 декабря 2007
Новый год. Пётр жарит кукурузу на костре. Смеётся, как мальчишка.
Я смотрю на небо. Там нет спутников — значит, ночь чистая.
Сергей прислал короткое сообщение:
«Если решишь завести ребёнка — не бойся. То, что в тебе осталось, не вирус. Это память о свободе.»
Я не знала, плакать или смеяться.
Может, ребёнок — и есть способ передать дальше то, что мы не смогли закончить?
12 мая 2008
Беременность.
Врачи говорят, всё в порядке. Но я чувствую — внутри не просто жизнь.
Иногда — пульсации, будто кто-то отвечает мне на мысли.
Я слушаю сердцебиение — и в нём ритм, знакомый до боли:
7.2гц.
Это тот же частотный резонанс, что связывал меня с системой тогда, в лаборатории.
Пётр говорит, что это просто совпадение.
А я думаю — может, Алехо уже слышит то, что мы называли “шумом Вселенной”.
3 ноября 2008
Сергей и Саня исчезли.
Письма не доходят. Телефоны молчат.
Иногда я думаю, что они знали, чем всё закончится.
Что их задача была — спасти меня, а теперь когда все в порядке они исчезли .
Сегодня ночью снова слышала шум — но не внутри.
Снаружи. Ветер, шорохи, электрический гул.
Я подошла к окну — и увидела, как над домом пролетает дрон.
Не военный. Маленький, почти игрушечный.
На борту — метка: С&S-24.
Я улыбнулась. Значит, они живы. Или кто-то из них оставил знак.
14 декабря 2008
Сын шевелится всё сильнее.
Иногда — ритмично, будто отвечает на музыку, которой нет.
Я чувствую, что он понимает, когда я думаю о Сергее, о Сане, о Пётре.
Может, он — продолжение чего- то большего чем я.