— Говори ясно, — сказал Сомойлов, медленно застёгивая пуговицы.
— Им пришло сообщение из Штатов. Вероятно, из DARPA. Они связались с неким Алехо — возможно, родственником Елены, которая когда-то работала в нейроном проекте «Слияние».
Сомойлов напрягся: имя прозвучало, как вспышка.
— Уточни.
— Контакты верифицированы. После получения письма они встретились в баре одного из фитнес-клубов на юге Москвы. Там у них был контакт с бывшим офицером SAS, Джоном Риверсом. По нашим данным, он живёт здесь с 2025-го, преподаёт тактику и работает тренером.
Генерал подошёл к окну. За стеклом медленно светлел ноябрьский рассвет, серый, влажный, с редкими хлопьями снега.
— И что дальше?
— Они купили три билета на ближайший рейс до Стамбула. Через два часа вылет. Из Стамбула — прямой рейс в Мехико.
Сомойлов молчал. В тишине тикали настенные часы, и каждый щелчок казался ударом молота. Потом он тихо произнёс:
— Опять начинаются игры со временем… Опять DARPA. И опять эти трое.
Лебедев молчал, ожидая приказа.
— Возьми себе человека, — наконец сказал генерал. — Купите билеты на тот же рейс. Без формы, без опознавательных знаков. И проследите за студентами, которые проходили у нас по нейтринному делу. Проверить всех, включая архивный отдел.
— Есть, товарищ генерал, — ответил Лебедев.
Когда связь оборвалась, Сомойлов остался стоять у окна. На стекле таяли снежинки, растекаясь водяными дорожками. Он сжал руки за спиной.
Всё повторялось — как будто кто-то прокручивал старую запись с небольшими изменениями. Тогда исчезновение участников проекта стало началом череды событий, которые едва не привели к катастрофе. Теперь — новая флешка, новые имена, и та же тень Болтона, нависшая над всем миром.
Он подошёл к столу, включил старый магнитофон и вставил кассету с записью допроса пятнадцатилетней давности. Голос Мехаила Сергеевича, искажённый шумом ленты, произнёс:
«Если вы тронете этот код, время само вас накажет. Оно не принадлежит вам.»
Сомойлов выключил запись. В кабинете стало тихо, как в склепе.
Он понимал, что стоял у порога чего-то, что снова вырывается из-под контроля — как вирус, что однажды уже прошёл через мир, оставив на нём свой след.
Он вдохнул полной грудью воздух утреннего города и сказал вслух — будто для самого себя:
— Этот день войдёт в историю. И не с лучшей стороны.
Затем надел шинель, поправил фуражку и вышел из кабинета, оставив за собой лишь запах кофе и гари от перегоревшего контакта выключателя на стене.
Глава 48. Москва-Сити. Смотровая площадка
На верхнем этаже башни Федерация висела тишина, прерываемая лишь слабым гулом ветра за стеклом. Под ногами бурлил город — Москва-Сити мерцал, как живой организм, чьи сосуды пульсировали светом автомагистралей. Где-то внизу мелькали огни машин, отдалённые звуки сирен, эхом отражавшиеся от стеклянных фасадов.
Двое стояли у панорамного окна. Оба — в серых костюмах без опознавательных знаков, одинаковых, как их выражения лиц. Но различие всё же было — в глазах. Один, по моложе, нервно водил пальцем, по планшету, время от времени поглядывая на старшего, стараясь уловить его реакцию. Второй стоял спокойно, чуть наклонив голову, как человек, привыкший слушать больше, чем говорить.
— Наши наблюдаемые зашевелились, — произнёс младший, сверяя данные на экране. — Они выдвигаются. Купили билеты. Москва — Стамбул — Мехико. Всё совпадает.
— Знаю, — спокойно ответил старший, не отводя взгляда от города.
Младший замер, ожидая дальнейших распоряжений, но тишина растянулась. Ветер стучал по стеклу, а на горизонте багровел рассвет — редкий, тягучий, с оттенком меди.
— Усилили наблюдение за программистами, — осторожно добавил младший. — Линии связи защищены. Но есть риск вмешательства. Мы полагаем, что шестой этаж снова активен.
Старший слегка усмехнулся — едва заметно, больше тенью мысли, чем лицом.
— Хранители… Они никогда не прекращали своей активности. Они просто ждут, они….
Он повернулся, взгляд его стал резким, как лезвие.
— Но теперь всё сложнее. Надвигается нечто гораздо более опасное, чем новый виток человеческой эволюции.
Младший нахмурился.
— Вы имеете в виду… временные искажения?
— Гораздо хуже, — произнёс старший. Он медленно подошёл к столу, где лежала тонкая папка без маркировки, и положил ладонь на обложку. — Кто-то заблокировал прошлое. Всё, что раньше 2027 года, — недоступно. Не просто скрыто, а отсечено.