Они расширили зону поиска. С каждым днём уходили всё дальше в горы. Иногда попадались руины, похожие на зеркала древних поселений — будто кто-то копировал один и тот же город в разных вариантах, сдвигая детали.
Каждый вечер Анна включала резонатор. В начале прибор лишь мягко светился голубым. Но постепенно сияние усиливалось. На экране начали появляться дрожащие линии — колебания, не объяснимые законами физики.
Первый день — едва заметный сдвиг на несколько секунд.
Второй — уже час.
На третий — целые сутки.
Потом — неделя.
Анна смотрела на графики, не веря своим глазам. Процесс ускорялся. Пространство словно расползалось по швам.
Болтон молча наблюдал. Иногда он подходил к ней, клал руку ей на плечо — и она, не поднимая взгляда, только коротко кивала. Им обоим было ясно: времени оставалось всё меньше.
В ту ночь небо изменилось.
Сначала оно стало темнее обычного, будто кто-то приглушил свет звёзд. Затем над вершинами гор появилась едва заметная серебристая дымка. Она колыхалась, будто дыхание гиганта. Потом — вспыхнула.
Весь Мачу-Пикчу погрузился в мягкое, холодное сияние. Камни заискрились. Ветер стих. Даже звуки — шаги, дыхание, шум одежды — исчезли.
Анна стояла у края террасы с резонатором в руках. Прибор светился так ярко, что его пришлось накрыть тканью.
— Барьер активен, — прошептала она. — Началось.
В этот момент Болтон, тот, что старше, шагнул ближе и взглянул на горизонт. Там, где кончались горы, небо будто открылось — в нём зажглась круглая воронка света. Внутри неё клубились фрагменты — картины, тени, лица, куски реальностей. Они двигались, пересекались, сливались.
Анна сжала резонатор, пальцы побелели.
Она вдруг поняла, что впервые за всё время испугалась — не за себя, не за Болтона, не за команду.
А за то, что находилось по ту сторону петли.
За тот мир, где время ещё не успело понять, что оно само может исчезнуть.
И в эту секунду серебряное небо над ними дрогнуло, будто кто-то провёл по нему рукой.
Все трое — Анна, Болтон и Кривой Джо — почувствовали, как пространство вокруг стало вязким. Воздух загустел, дыхание стало трудным.
Через пол часа все восстановилось, и Анна поняла, портал рядом, а времени совсем не осталось.
Глава 53. Искажение
Ночь стояла безветренная, холод ложился на камни тонкой серебристой пеленой. Между древними террасами опускался туман, а над ними, в прозрачном воздухе, медленно кружились редкие снежинки — лёгкие, как пепел ушедших эпох.
Анна и Болтон стояли у подножия полуразрушенного храма. На плоском камне между ними — резонатор. Они включали его уже много ночей подряд, каждый раз надеясь, что именно сегодня контуры портала проявятся окончательно.
Анна подключила питание. Металл едва заметно дрогнул, изнутри пробежала тихая волна тепла, и по камню растёкся низкий гул — будто сама гора издала вздох из своих глубин.
Болтон прислушался.
— Слышишь? Он откликнулся… — тихо сказал он.
Вокруг резонатора воздух чуть задрожал. На снегу появились зыбкие, серебристые линии — не свет и не тень, а нечто промежуточное. Они сходились в одну точку прямо над древним основанием храма.
Анна подняла взгляд.
— Болтон… ты это видишь?
Он кивнул, не отрывая глаз.
Линии дрожали, будто пытаясь собраться в форму — и на мгновение показалось, что пространство само сделало вдох.
Она аккуратно переключила питание. Металлический корпус едва заметно дрогнул, внутри пробежала волна тепла — и тишину прорезал низкий, едва различимый гул, похожий на дыхание из недр земли.
Болтон , вслушивался. Его лицо было напряжено, глаза следили за изменением света на экране.
— Он сработал, — прошептал он.
На дисплее проступили линии поля — тонкие, серебристые, как паутина из света. Они извивались, сходились, расходились и снова стремились в одну точку — чуть выше руин главного храма. Воздух задрожал, словно стал плотнее. Над площадкой заклубился голубоватый туман.
— Портал? — неуверенно произнёс Кривой Джо, инстинктивно отступая.
Анна не ответила. Она всматривалась в линии, как в дыхание больного — и видела, что что-то не так. Слишком нестабильно, слишком хаотично. Пространство будто само сопротивлялось.
Болтон достал блокнот, записал несколько формул прямо на колене. Карандаш дрожал в руке.
— Что-то не сходится, — произнёс он после паузы. — Частота должна уходить в диапазон сингулярных гармоник, если это переход. А тут… — он замолчал, глядя на экран. — Тут фаза обратная.