И вы боитесь его? — он медленно указал на священника. — Слабого, ничтожного человека, разрушившего ваш мир и лгавшего вам столько лет?
Тишина опустилась как тяжёлая ткань. Рыцари сжали рукояти мечей; у каждого на губах застыла решимость.
Арес сделал шаг вперёд, и священник невольно отступил.
— Это я похитил его из вашего мира, — продолжил Арес. — Он почти довёл ваш мир до гибели. Его слова и действия, его жадность и страх едва не запустили коллапс. Но я остановил его. И клянусь, — он поднял руку к небу, — я не позволю ему повторить то же самое здесь, где решается судьба всех миров.
Священник, побледнев, попытался возразить:
— Но ведь я действовал ради спасения! Ради истины!
— Ради себя, — холодно ответил Арес. — Твоя вера — лишь маска для власти. Твоё спасение — прикрытие для контроля.
Он повернулся, собираясь уйти, но священник вдруг сорвался, бросился за ним:
— Зачем ты так со мной, Арес?! Я ведь твой союзник! Мы же с тобой... мы ведь одна сторона!
Арес остановился. На мгновение показалось, будто он действительно услышал в его голосе мольбу. Но когда он заговорил, в его тоне не было ни капли жалости:
— У меня нет союзников. — Он обернулся, и его глаза сверкнули стальным светом. — Есть только я. И цель, ради которой я живу.
Он сделал шаг к священнику, и тот инстинктивно отпрянул.
— Ты корыстен, глуп и жаден до власти. Если тебя не остановить, ты ради собственной выгоды разрушишь всё, чего касаешься.
— Но ведь… — начал священник, задыхаясь.
— Молчи, — отрезал Арес. — У нас теперь одна судьба. Только ты ещё не понял, какой ценой.
Он отвернулся, направляясь к палатке Анны.
Но не успел сделать и трёх шагов, как остановился.
У входа стояли они — два Болтона. Старший — уставший, с лицом, на котором отразились годы скитаний и потерь. И молодой — тот, кто ещё помнил свободу мысли, живую энергию, не замутнённую болью. Между ними стоял Алехо, растерянный, будто видел сон наяву.
Арес замер. На его лице впервые появилось выражение, похожее на удивление.
— Любопытно... — произнёс он. — Два Болтона. Один из вашего слоя, другой — из зеркальной ветви.
Он медленно обошёл их, словно изучая, как физик — два совпадающих волновых фронта.
— Теперь всё ясно, — сказал он наконец. — Вот почему существует барьер.
Старший Болтон прищурился:
— Барьер 2027 года?
Арес кивнул:
— Именно. Петля, остановившая ход временного континуума. Когда два Болтона оказались по разные стороны поля, пространство было вынуждено стабилизироваться. Оно создало разделение, чтобы не позволить вам соединиться — чтобы избежать взаимоотражения сознаний.
— Ты не прав, — спокойно сказал Болтон. — Всё выглядит немного иначе. Барьер появился ещё до того, как молодой Болтон попал в наш мир. Виной всему является Анна. Именно она создала новое уравнение. А он лишь пришёл исправить ошибку.
Арес посмотрел на них с тем особым выражением, в котором смешались восхищение и тревога.
— Вы всё равно — одно уравнение, записанное дважды, но с разным знаком перед бесконечностью. Если вы пересечётесь полностью, произойдёт аннигиляция. И вместе с вами рухнет всё, что связано с этой линией времени.
Болтон молча кивнул, и после короткой паузы тихо добавил:
— Нет. Мы с ним не одно и то же уравнение с разными знаками, а система уравнений. Я знаю о такой возможности что ты говоришь, но это не тот случай. Он не из зеркального мира — он из виртуальной вселенной 5/4 π. И это всё объясняет. Я чувствовал это с того самого момента, как впервые увидел его — своего двойника.
— Я должен поговорить с Анной, — произнёс Арес наконец. — Сейчас. Пока барьер ещё держится.
Он прошёл мимо них, но старший Болтон на мгновение задержал его взглядом. В этом взгляде не было вражды — только понимание.
— Ты хочешь её убедить, — сказал Болтон. — Но не ради спасения, а ради завершения цикла.
Арес на секунду остановился у входа и ответил, не оборачиваясь:
— Спасение и завершение — это одно и то же, если смотреть со стороны бесконечности.
Он вошёл в палатку, а за его спиной ещё долго дрожал воздух — как будто сам барьер откликался на его шаги, готовясь к неизбежному столкновению.
Глава 64. Барьер и два Болтона (продолжение)