Сергей первым остановился и прищурился, как человек, внезапно увидевший картинку с бракованной плёнки:
— Странно… кажется, мы уже в другом мире, — сказал он тихо. — Всё как-то слишком тихо.
Человек в сером костюме, который шёл возле них, лишь кивнул, не делая вид, что удивлён. Он выглядел устало, но шел уверенно, будто видел такие переходы сотни раз.
— Так и должно быть, — ответил он. — Чем стабильнее портал, тем он менее заметен. Часто люди переходят в соседние миры, даже не подозревая об этом. Миры бывают схожи — отличия измеряются минутами, мелочами, едва ощутимыми смещениями в последовательности событий.
Саня задумчиво сжал ремень рюкзака и спросил вслух:
— А как же тогда проблема двойников? Если я перешёл, а мой «второй я» остался?
Человек в сером выглянул на него, и в его голосе прозвучала привычная лекция учёного:
— В близких мирах связанность сильная. При переходе одного происходит зеркальный переход другого — в обратном направлении. Представь два электрона и дырку: один уходит — другая появляется. Но случай с двумя Болтонами — уникален. Там разница фаз превышает π. Это уже не соседние миры, а разные ответы одного и того же уравнения реальности. В таких условиях взаимодействие не просто осложняется — оно становится опасным. Случайная встреча двух решений может привести к резонансу и локальному коллапсу.
Они шли дальше. Дорога постепенно менялась под ногами — сначала асфальт потускнел, затем распался на булыжник, и, наконец, тропа превратилась в грунтовку, усеянную мелкими острыми камнями. Каждый шаг отдавался лёгкой тяжестью, будто земля стала плотнее. Деревья вокруг делались гуще; лиственная масса отбрасывала черные тени. Воздух становился плотным и влажным, с едва уловимым запахом хвои, как после грозы — запахом чего-то иного, что нельзя было объяснить привычными ощущениями.
На гребне холма показались городские стены. Но это был не тот мегалитический город, который они ожидали увидеть: не разорённый, не пустой и не покинутый. Город жил. Каменные стены стояли гладкие и целые, ворота были распахнуты. В окнах мелькали занавеси из тонкой ткани, на лестницах и в нишах — цветы и мелкая утварь. Издали складывалось впечатление театральной декорации, где актёры расставили реквизит, но ещё не вышли на сцену. Но чем ближе они подходили к городу, тем сильнее становилось ощущение реальности: у этих декораций были собственная пыль, собственный запах и собственная история.
Улицы были выложены широкими плитами, по которым не спеша шли люди, с корзинами, свёртками, с орудиями труда и прочими элементами утвари, носильщики несли привилегированных господ. Они смотрели на пришельцев с выражением удивления, не испуга: в их взглядах читалось любопытство, как к редкому явлению, но не как к угрозе. Кто-то задерживал взгляд, словно пытаясь восстановить в памяти давно забытый образ.
— Они не агрессивны, — сказал Болтон тихо, всматриваясь в черты лиц. — Это не мир разрушения. Он другой по ритму. Но не враждебный.
Анна шла рядом, держа в руках резонатор. Его циферблаты мерцали в такт шагам — то плавно, то с едва заметным дрожанием. Она записывала показатели, сравнивала с теми, что были у них ещё вчера.
— Здесь сдвиг во времени едва уловим, — произнесла она вслух, — но он есть. Последовательность событий идёт иначе. Микроциклы совпадают, зато макроциклы сдвинуты. Это и объясняет странные «повторения» — люди видят отголоски, но их объяснение будет своим, местным.
В центре города — на площади перед старым зданием, похожим на храм или дом собраний — путешественники остановились. Их встретил шум рыночной торговли: голоса продавцов, скрип носилок, не громкие звуки разговоров и обсуждений. Но даже здесь всё было аккуратно и размеренно: люди знали свои роли и исполняли их. Никакой суеты, никакой помпезности.
Кто-то из местных жителей осторожно подошёл ближе и, не спеша, положил на землю маисовую лепешку — знак гостеприимства. На этот поступок Кривой Джо не отреагировал; он сказал лучше пока подождать. Болтон, Анна и остальные приняли этот жест как знак признания. Сцена была простая и человечная — как будто сама реальность здесь была связана с мелочами, а не с великими решениями.
— Они смотрят на нас, как на пришельцев, — тихо сказал Алехо, держа руку на затылке, придерживая кольцо слияния. — Как будто видят в нас призраков из другого мира.
— Возможно, — ответил человек в сером. — Их память отражена иначе. У них своя нить истории, и вы в неё вписались случайно. В таких мирах вмешательство будет иметь локальные последствия, не такие, а совершенно другие и будут сильно, отличатся, от тех, к которым вы привыкли.