Мы увидим, как:
Саня вдруг замрёт на полушаге.
Его сердце забьётся с немыслимой частотой, хотя он еще не будет знать о случившемся.
За долю секунды он обернётся, хотя Сергей ещё будет стоять рядом, но Саня уже все поймет.
И в его глазах они прочтут не просто ужас или grief, а фундаментальный сдвиг в восприятии реальности. Он станет свидетелем не смерти, а перехода. И это знание навсегда изменит и его самого.
Олег понял: в этой драме двух друзей заключалась вся суть книги Лукоса «Книга Откровения».
Запутанность — как проявление фундаментальной связи всего со всем (Логос).
Коллапс волновой функции — как акт творения/разрушения (Энергия).
Наблюдение — как сила, определяющая реальность (Сознание).
Необратимость перехода — как проявление градиента времени (Материя/Форма).
Глава 82. Сон Сергея
...Второй лагерь разбили так же на дороге, как и первый. Говорить особо было не о чем. В воздухе витала не просто усталость, а какое-то внутреннее опустошение, выжженность, словно все эмоции были потрачены на сам факт этого бесконечного пути. Быстро, почти молча, приготовили пищу и, без лишних рассуждений, без построения планов на следующий день, все быстро уснули, как падали с обрыва в тёмную воду забвения.
Сергею приснился сон.
Он сидел на высоком берегу, перед ним — обрыв, а дальше простиралось голубое, бескрайнее море. Оно было абсолютно спокойным, почти неживым, зеркальной поверхностью, отражающей пустое небо. Он сидел под раскидистым кедром, тень от которого накрывала его целиком, закрывая от неумолимого, безжалостного солнца, висевшего в зените. В тени было прохладно, а морской ветерок мягко обдувал лицо. Сергей сидел и просто смотрел на море, и в этом взгляде было не созерцание, а ожидание.
Он не заметил, как подошел Саня и сел рядом. В руках у него был толстый учебник по квантовой физике, корешок потрёпанный, страницы пожелтели. Саня не смотрел на Сергея, его взгляд был устремлён на ту же бесконечную гладь.
«Скоро всё случится, — сказал Саня тихо, но его голос был идеально чёток, как запись. — Через пять тысяч шагов наступит тот момент. Момент выбора. Тебе придётся это сделать. Иначе вся Вселенная будет обречена».
Сергей повернулся к нему, хотел спросить «что?», «какой выбор?», «почему я?», но слова застряли в горле. Он лишь смотрел на профиль друга, на знакомое, родное лицо, которое в этом сне казалось высеченным из мрамора.
«Запомни, — Саня наконец повернулся, и его глаза были не его глазами — в них мерцали галактики, математические символы, бесконечные цепочки нулей и единиц. — Через пять тысяч. Твоих шагов».
И вдруг туча, чёрная и густая, как чернила, закрыла солнце. День сменился неестественной, зловещей ночью. Над морем, ровно в том месте, куда они смотрели, зародилась воронка. Она росла с чудовищной скоростью, закручивая в себя воду, свет, сам воздух. Она увеличивалась в размерах, превращаясь в гигантский водоворот, уходящий в самую преисподнюю мироздания.
Саня не испугался. Он смотрел на воронку с печальным пониманием.
«Саня!» — крикнул Сергей.
Воронка рванулась к берегу и поглотила Са́ню. Он не сопротивлялся, не кричал, просто исчез в этой вращающейся бездне.
Сергей протянул руку, пытаясь схватить друга, но не успел, его пальцы сомкнулись в пустоте. И только в голове, гулким эхом, звучали слова, врезавшиеся в самое нутро:
Через пять тысяч шагов. Тебе придётся сделать выбор.
Сергей проснулся в холодному поту. Сердце колотилось где-то в горле, отливая в висках мерзкой болью. В ушах стоял звон. Он лежал, уставившись в тёмный потолок палатки, и цифра «5000» пылала в его сознании, как клеймо.
Он не понимал, что это значит. Но он знал — это было не сновидение. Это было сообщение. Предупреждение из самого ядра реальности, переданное через образ самого близкого человека. И этот выбор, о котором говорил Саня, висел над ним теперь тяжёлым, неотвратимым грузом.
Он не знал, что этот сон был первым трещинкой в его «частичной» форме. Первым признаком его перехода. Наблюдатели, глядя на его скачущие жизненные показатели, безмолвно переглянулись. Процесс начался. Обратного пути не было.
Глава 83. Эстакада.
На следующий день они снова двинулись в путь. Сергей шёл молча, последним, считая шаги. Его мир сузился до спины Болтона впереди и до назойливого, пылающего числа в голове. Четыре тысячи триста двадцать... Четыре тысячи триста двадцать один...