Тишина, воцарившаяся в заброшенном приюте, стала густой и тяжёлой, как свинец. Эта находка была не ключом к его судьбе, а страшным открытием. Они были не уникальными героями, спасающими мироздание. Они были очередной партией, следующей по проторенному пути. Возможно, все эти люди на фотографиях — не незнакомцы, а они сами из предыдущих циклов, из параллельных ветвей. И их снаряжение, их «удача» найти этот приют — не божественное провидение, а часть ужасающего, отлаженного механизма.
Анна первая вышла из ступора. Её взгляд стал ещё жёстче.
«Значит, у них не получилось, — констатировала она без тени эмоций. — Но это не значит, что и у нас не получится. Мы знаем то, чего не знали они.» Она посмотрела на гарпун. «Мы знаем, что нас ждёт.»
Молча, с новой, мрачной решимостью, они собрали снаряжение. Ледорубы, кошки, верёвки. И тот самый гарпун с блоком — устройство, оставленное, возможно, их предшественниками, которые так же, как они, смотрели на эту гору и не вернулись назад.
Выйдя из приюта, они чувствовали не облегчение, а груз чужой гибели на своих плечах. Гора впереди была не просто их крестом. Она была их общим кенотафом. И им предстояло узнать, станут ли они очередными надписями на его склонах или тем, кто наконец поставит точку в этой бесконечной череде циклов.
Глава 85. Восхождение
Они поднимались вверх по тропе. Сначала она была просто крутой, но с каждым шагом сужалась, превращаясь в змеящуюся каменную нить, нависающую над пропастью. Казалось, сама гора пыталась сбросить их, стиснув путь в каменных тисках.
Погода менялась с пугающей, неестественной скоростью. Если внизу, у подножия, стояла тропическая жара, то уже через час подъёма её сменила прохлада, пахнущая прелой листвой и влажной землёй — призрак осени. Ещё через полчаса в лицом ударил колючий, пронизывающий ветер, несущий острые крупинки снега. Зима пришла внезапно и безжалостно. Снег хлестал по лицу, слепил глаза, превращая скалы в скользкие ловушки.
Анна, шедшая первой, время от времени останавливалась и оборачивалась. Её взгляд пробивался сквозь снежную пелену, туда, вниз, где остался исчезающий мир.
«Конец приближается, — сказала она, и её слова застывали в воздухе маленьким облачком. — Он уже у подножия горы. Нам надо двигаться быстрее. Иначе не успеем.»
Внизу, у самой кромки склона, безмолвно и неотвратимо ползла стена небытия. Тот самый пиксельный распад, белый шум, пожирающий реальность. Он был уже здесь.
Алехо, не обращая внимания на холод и метель, не сводил глаз с вершины. Вернее, с того, что её окружало. Его взгляд, привыкший вычислять траектории и расстояния, был прикован к гигантским ледяным пластинам. Он следил за их бешеным хороводом, шепча про себя, высчитывая.
«Минута тридцать... минута сорок... — наконец громко произнёс он, и в его голосе прозвучала отчаянная трезвость. — Интервал. И нам за это время придётся пройти триста метров по отвесной скале. Чтобы добраться до вершины.»
Саня, съёжившийся от холода и горя, лишь безнадёжно пожал плечами. Триста метров по голому льду и камню за полторы минуты? Это была не задача. Это — приговор.
Анна ничего не ответила. Она стояла, вглядываясь в смертоносный танец лезвий.. На её лице не было ни страха, ни отчаяния. Было лишь холодное, сосредоточенное понимание. План был. Он выглядел безумным, отчаянным, почти самоубийственным. Но он был. И этот план читался в её сжатых губах и твёрдом взгляде, устремлённом в самое сердце ледяного урагана.
Они поднялись до вертикальной стены. Триста метров абсолютно отвесной скалы, покрытой тонкой, смерзшейся коркой льда. И над ними, с рокотом рассекая воздух, каждые полторы минуты проносились ледяные лезвия, вспыхивая на фоне белого неба.
«Что будем делать?» — крикнул Алехо, его голос потонул в рёве ветра.
Анна обернулась. Конец мира был уже в двухстах метрах ниже, беззвучно и стремительно пожирая склон горы. Гигантская стена белого шума, небытия, нависала над ними, как цунами.
Время на обсуждение кончилось. Анна действовала с пугающей, машинной точностью. Она молча вставила верёвку в блок на гарпуне, карабины щёлкнули, застегнувшись на поясах Сани и Алехо. Они смотрели на неё с непониманием, но протестовать было поздно.
Она прицелилась. И метнула гарпун. Сверхчеловеческой силой, на которую не был способен ни один человек, снаряд взмыл вверх, на все триста метров, вонзившись в скалу у самого края вершины. В тот самый миг, когда лезвия, завершив свой круг, ушли, открыв просвет.