– Кора.
– Как славно, что вы зашли. Давненько вас не было видно.
– Да, давно.
– Что, решили вернуться? Я вроде слышала, вы вышли в отставку?
– Нет, не решил. И да, вышел.
– Наслаждаетесь свободой? – Она одарила меня еще одной улыбкой. Да, волосы ее стали еще более блондинистыми, а прическа еще более вульгарной, фигура несколько расплылась, но, упакованная в зеленоватый трикотаж, который устрашил бы кого-нибудь не столь героических пропорций, выглядела она по-прежнему первоклассно.
– Наслаждаюсь. А вы?
– Да вот, как видите – все тем же самым делом занимаюсь. – Кора вздохнула.
– Наверняка потому, что отлично с ним справляетесь.
На мгновение мне показалось, что лесть была ошибкой. Ее лицо посуровело, и на нем появилось несколько новых морщинок.
– Мы-то знаем, – продолжал я, – на ком тут на самом деле все держится.
– Ой, да ладно! – Она притворно отмахнулась наманикюренной ручкой – словно веером, украшенным мелкими ракушками по краям.
– Вот уж точно не на врачах. – Я едва сдержался, чтобы не добавить «дружочек».
– Скажете тоже! Просто удивительно – двадцать лет проучились, а здравого смысла… Я всего лишь бессловесный раб на зарплате, хотя и вправду знаю, где тут и что.
– Как-то не могу представить вас в роли рабыни, Кора.
– Ну, я не знаю… – Ресницы, густые и черные, как вороньи перья, целомудренно опустились.
Ей было уже хорошо за сорок, и в безжалостном свете люминесцентных трубок были прекрасно видны все эти года до последнего. Но Кора была неплохо сложена и по-прежнему довольно миловидна – одна из тех женщин, что сохраняют очертания юности, а не текстуру. Когда-то, сто лет назад, она и вовсе казалась мне девчонкой, веселой и упругой, когда мы с ней кувыркались на полу архива с историями болезни. Это был чисто одноразовый перепихон, за которым сразу же последовал взаимный бойкот. А теперь она опять вовсю флиртовала – память очистилась с ходом времени.
– Вас тут не обижают? – спросил я.
– Да вроде жить можно. Хотя сами знаете, что за публика эти врачи.
В ответ я лишь ухмыльнулся.
– Я тут вроде мебели, – сказала Кора. – Если они надумают переезжать в другой офис, то прихватят меня вместе со столами и стульями.
Я оглядел ее тело с ног до головы.
– Не думаю, что кто-нибудь примет вас за мебель.
Кора нервно рассмеялась и смущенно прикоснулась к своим волосам.
– Спасибо.
Вынужденная взглянуть на себя со стороны, она, видно, осталась недовольна увиденным, поскольку быстро переключила внимание на меня.
– Так зачем пожаловали?
– Да вот, подчищаю концы – несколько историй болезни надо закрыть, бумажки кое-какие написать… И с почтой разобраться. Запутался уже, кому отвечал, кому нет… По-моему, я получал извещение о просрочке уплаты больничного сбора.
– Не припомню, чтобы я вам такое посылала – наверное, кто-то из девочек… Меня не было месяц. Ложилась на операцию.
– Жаль это слышать, Кора. Всё в порядке?
– Женские проблемы. – Она улыбнулась. – Они сказали, что все обойдется.
Выражение ее лица говорило, что, по ее мнению, «они» были низкими лжецами.
– Рад слышать.
Мы сцепились взглядами. На какую-то секунду мне показалось, что Кора опять выглядит лет на двадцать – невинной и подающей надежды. Она повернулась ко мне спиной, словно желая законсервировать этот образ у меня в голове.
– Давайте посмотрю ваше личное дело.
Кора встала, выдвинула ящик черного лакированного канцелярского шкафа и положила на стол синюю папку.
– Нет, – сказала она. – У вас все уплачено. Через пару месяцев получите извещение за следующий год.
– Спасибо.
– Не за что.
Она вернула папку на место.
– Как насчет кофейку? – небрежно спросил я.
Кора посмотрела на меня, потом на часы.
– Перерыв у меня только в десять… Но какого черта, живем только раз, точно?
– Точно.
– Дайте я только загляну в комнату для девочек и немножко освежусь.
Она взбила волосы, подхватила сумочку и вышла из кабинета в туалет на противоположной стороне коридора.
Когда я увидел, что дверь закрылась, то сразу метнулся к канцелярскому шкафу. Ящик, который она выдвигала, был обозначен «Медперсонал А – Г». Двумя ящиками ниже я нашел то, что мне требовалось. Находка сразу же полетела в старый портфель.