– Превосходно. Передавайте привет, когда будете с ней разговаривать.
– Обязательно передам. Молодец, что позвонили.
– Ну, вообще-то это нечто большее, чем диспансерное наблюдение.
– Да? – В голосе его появилась лисья острота. У того, кто зарабатывает себе на жизнь, заглядывая за запертые двери, перцептивная вигильность уже на уровне рефлекса.
– Хочу попросить об одной услуге.
– Выкладывайте.
– Сегодня вечером я лечу на север, в Сиэтл. Мне нужно добыть кое-какие академические справки из небольшого колледжа в тамошних краях. Джедсона.
– Эй, это несколько не то, на что я рассчитывал! Я думал, вам нужно пропиарить какую-нибудь книжку в воскресном выпуске или что-нибудь в этом духе… А это звучит серьезно.
– Это и в самом деле так.
– Джедсон… Знаю его. Энн-Мари собиралась поступать туда – мы решили, что маленький колледж будет меньше на нее давить, – но там на тридцать процентов дороже, чем в Уитоне, Риде или Оберлине, и по деньгам они не двигаются. А на что вам их справки?
– Не могу сказать.
– Доктор! – Нед расхохотался. – Пардон за выражение, но вы как та баба – дразните, а не даете. Совать нос не в свои дела – это моя профессия. Потрясите передо мной чем-нибудь странным и интригующим, и у меня тут же встает.
– А с чего вы взяли, что тут есть что-то странное?
– Доктора, которые хотят пролезть в закрытые архивы, – уже само по себе странно. Обычно это к мозгоправам пытаются залезть, если мне память не изменяет.
– Я не могу сейчас вдаваться в подробности, Нед.
– Я хорошо умею хранить секреты, док.
– Нет. Не сейчас. Просто доверьтесь мне. Как раньше.
– Это удар ниже пояса, док.
– Знаю. И не стал бы бить вас под ложечку, если б это не было так важно. Мне действительно нужна ваша помощь. Я тут вроде как напал на что-то – а может, и нет. Если это так, вы будете первым, кто про это узнает.
– Что-то крупное?
Я на секунду задумался.
– Возможно.
– О’кей. – Бьонди вздохнул. – Так чего вы от меня хотите?
– Мне нужна возможность на вас сослаться. Если кто-то позвонит, просто подтвердите мою историю.
– И что за история?
Он выслушал.
– Да вроде все достаточно безобидно. Конечно, – жизнерадостно добавил Нед, – если вы спалитесь, то я наверняка останусь без работы.
– Я буду осторожен.
– Угу. Да ладно – я давно уже мечтаю получить золотые часы от благодарных коллег.
Наступила пауза – словно Бьонди фантазировал, что будет делать после отставки. Очевидно, увиденное ему пришлось не по вкусу, поскольку когда он вновь вернулся на линию, то принялся с новым пылом жаловаться на репортерский приапизм[86]:
– Да я же с ума сойду, гадая, что тут да как! Вы точно не хотите хотя бы намекнуть, что затеваете?
– Увы – не могу, Нед.
– Ну хорошо, хорошо! Ладно, прядите свою пряжу и держите меня в голове, когда свяжете свитер.
– Обязательно. Спасибо.
– Ой, блин, только не надо меня благодарить; мне по-прежнему жутко неловко, что я столько времени с вами расплачивался! Сейчас смотрю на свою малышку – и вижу розовощекую, улыбающуюся молодую даму, настоящую красавицу. Она все еще худовата на мой вкус, но всяко не ходячий труп, как раньше. Она теперь нормальная – по крайней мере, насколько я могу судить. Она теперь умеет улыбаться. Я ваш должник, доктор.
– Держитесь, Нед.
– Вы тоже.
Я повесил трубку. Слова благодарности Бьонди заставили меня на миг усомниться в своевременности похорон моей профессиональной карьеры. Но потом я подумал об окровавленных трупах, и сомнение, не успев даже размять ноги, опять послушно полезло в заднюю дверь катафалка.
* * *
Потребовалось несколько фальстартов и остановок, чтобы выйти на нужного человека в Джедсон-колледже.
– Отдел общественных связей, миз Доплмайер.
– Миз Доплмайер, это Алекс Делавэр. Я корреспондент «Лос-Анджелес таймс».
– Чем могу служить, мистер Делавэр?
– Я готовлю материал про небольшие колледжи на Западе – с упором на учебные заведения, которые не слишком хорошо известны, но тем не менее обеспечивают весьма высокий уровень образования. Клермонт, Оксидентал, Рид и так далее. Мы бы хотели включить в этот перечень и Джедсон.