– Простите, но глаза у меня пока здоровые.
Он повернулся ко мне спиной и направился к одному из книжных шкафов. В его движениях была какая-то чудная змеиная грация – чахлое тело словно только вихлялось из стороны в сторону, при этом на самом деле продвигаясь вперед. Он медленно влез на приступочку, потянулся вверх, ухватился за том в кожаном переплете, слез вниз и вернулся к нам.
– Вот, гляньте, – сказал он, открывая том, который оказался толстым скоросшивателем с коллекцией комиксов. – Вот кого я имею в виду. – Трясущийся палец ткнул в изображение звездного репортера «Дейли плэнет», входящего в телефонную будку. – Кларк Кент. Вот этот репортер.
– Я уверена, что мистер Робертс знает, кто такой Кларк Кент, профессор.
– Вот пусть возвращается, когда будет больше похож на него – тогда и поговорим! – рявкнул старик.
Мы с Маргарет обменялись беспомощными взглядами. Она начала было что-то говорить, но тут ван дер Грааф закинул голову и разразился сухим каркающим смехом.
– Обманули дурака на четыре кулака! – Он самозабвенно хохотал, пока веселье не растворилось в хриплом булькающем кашле.
– О, профессор! – ворчливо сказала Маргарет.
Они опять набросились друг на друга, сойдясь в словесном поединке. Я начал подозревать, что отношения у них давно хорошо отлажены. Я стоял в сторонке, чувствуя себя невольным зрителем какого-то фрик-шоу.
– Признайся, дорогая, – говорил ван дер Грааф, – хорошо же я тебя одурачил! – Он ликующе топнул ногой. – Ты решила, что я окончательно впал в маразм!
– Маразм тут, по-моему, ни при чем. – Она фыркнула. – Вы просто гадкий мальчик!
Мои надежды получить достоверную информацию от этого свихнувшегося горбуна угасали с каждой секундой. Я многозначительно откашлялся.
Они остановились и уставились на меня. В уголке сморщенного рта ван дер Граафа скопился пузырек слюны. Руки по-старчески подрагивали. Маргарет, подбоченясь, башней нависала над ним.
– А теперь я хочу, чтобы вы посотрудничали с мистером Робертсом, – сурово сказала она.
Ван дер Грааф бросил на меня недовольный взгляд.
– Ну хорошо, – проныл он. – Но только если ты покатаешь меня вокруг озера на моем «Дюзи».
– Я же сказала, что покатаю.
– У меня «Дюзенберг» тридцать седьмого года, – объяснил он мне. – Просто невероятная тачка. Четыреста хрюкающих жеребцов под сверкающим рубиновым капотом! Хромированные трубы! Топливо жрет, что только заправлять поспевай. Сам я больше водить не могу. А Мэгги – просто негодяйка. Под моим чутким руководством она могла бы с ним справиться. Но она отказывается.
Чопорное слово «топливо» он произнес с явным удовольствием и аристократическим британским прононсом.
– Профессор ван дер Грааф, была веская причина, почему я вам отказала! Шел дождь, и мне не хотелось садиться за руль машины стоимостью двести тысяч долларов в такую рискованную погоду.
– Пфу! Да я на этой ласточке в сорок четвертом отсюда до Сономы и обратно сгонял! Чихать ей на любые стихийные бедствия!
– Хорошо. Я вас покатаю. Завтра, если мистер Робертс даст хорошую оценку вашему поведению.
– Это я тут профессор! Я выставляю оценки!
Она не обратила на него внимания.
– Мне надо в библиотеку, мистер Робертс. Сами найдете обратную дорогу в мой офис?
– Конечно.
– Тогда увидимся, когда вы закончите. До свидания, профессор.
– Завтра в час. И пусть хоть камни с неба валятся! – крикнул ван дер Грааф ей в спину.
Когда дверь закрылась, он пригласил меня сесть.
– А сам я постою. Не могу найти стула, который мне подходит. Когда я был маленьким, отец позвал столяров и резчиков, пытаясь найти какой-то способ усадить меня поудобней. Ничего не вышло. Хотя они действительно произвели на свет некую завораживающую абстрактную скульптуру. – Он хохотнул и оперся на стол на козлах. – Большую часть жизни я провожу на ногах. Под конец в этом действительно есть преимущество. Ноги у меня просто железные. Кровообращение – как у человека вдвое меня моложе.
Я уселся в кожаное кресло. Наши глаза оказались на одном уровне.
– Эта Мэгги… – продолжал профессор. – Всегда такая грустная. Вот флиртую с ней, стараюсь чуток взбодрить. Ей, похоже, так одиноко большую часть времени…
Он порылся среди бумаг и вытащил фляжку.
– Ирландский виски. В верхнем правом ящике письменного стола – два стакана. Будьте добры, достаньте и передайте мне.