– Так отправь ей сообщение, ради всего святого!
Медсестра поспешно вышла.
– И они мнят себя профессионалами! – презрительно пробормотал Рауль. – Хотят работать рука об руку с врачом как равные партнеры! Бред какой-то.
– Ты принимаешь что-нибудь от головной боли? – спросил я.
Мой вопрос застал его врасплох.
– Что… о, все не так плохо, – солгал Рауль, фальшиво улыбаясь. – Изредка принимаю что-нибудь.
– Никогда не пробовал биоэлектронную обратную связь или гипноз?
Он молча покачал головой.
– А надо бы. Помогает. Можно научиться по собственному желанию выполнять вазодилатацию, расширять и сужать кровеносные сосуды.
– Нет времени учиться.
– Научиться этому можно быстро, если пациент мотивирован.
– Да, но…
Его прервал телефонный звонок. Сняв трубку, Рауль рявкнул в нее несколько фраз и положил на место.
– Это была Беверли Лукас, работник службы социального обеспечения. Она сейчас прибудет сюда, чтобы ввести тебя в курс дела.
– Я знаком с Бев. Она проходила здесь практику, когда я работал ординатором.
Протянув руку ладонью вниз, Рауль поводил ею из стороны в сторону.
– Так себе, а?
– А я всегда считал ее весьма толковой.
– Как скажешь, – с сомнением произнес он. – В данном случае от нее не было никакого толку.
– Рауль, возможно, и от меня также не будет никакого толку.
– Ты другой, Алекс. Ты мыслишь как ученый, но можешь общаться с пациентами как гуманист. Очень редкое сочетание. Вот почему я тебя выбрал, друг мой.
Рауль никогда меня не выбирал, но я не стал спорить. Быть может, он просто забыл, как все началось на самом деле.
Несколько лет назад правительство выделило ему грант на изучение медицинской целесообразности изолирования детей с онкологическими заболеваниями в свободной от бактерий среде. «Среда» поступила от НАСА – пластиковые модули, которые использовались для того, чтобы не позволить возвратившимся на Землю астронавтам заразить остальных людей патогенами из космоса. Модули непрерывно заполнялись воздухом, проходящим через фильтры и поступающим быстрыми ламинарными потоками. Последнее обстоятельство имело очень большое значение, поскольку тем самым исключались «карманы» турбулентности, где могли бы накапливаться и размножаться бактерии.
Ценность эффективного способа защиты онкологических больных от микробов становится очевидной, если хотя бы немного разбираться в химиотерапии. Многие препараты, убивающие раковые клетки, также ослабляют иммунную систему человека. Нередко пациенты умирают не от самого заболевания, а от инфекций, обусловленных лечением.
Репутация Рауля как исследователя была безупречной, и правительство выделило ему четыре модуля и крупную сумму денег, которой он мог распоряжаться по собственному усмотрению. Рауль собрал обширные статистические данные, разделив детей на две группы, экспериментальную и контрольную; дети из контрольной группы содержались в обыкновенных больничных палатах и пользовались такими обычными защитными принадлежностями, как маски и халаты. Он пригласил микробиологов отслеживать количество микробов. Он получил доступ к мощному компьютеру в Калифорнийском технологическом институте, чтобы проанализировать полученные данные. Он был готов действовать.
И тут кто-то поднял вопрос о психологическом ущербе изоляции для детей.
Рауль пренебрежительно отмахнулся от возможных рисков, однако другие засомневались. В конце концов, рассуждали они, предполагалось подвергать малышей в возрасте от двух лет тому, что можно охарактеризовать только как «лишение всех чувственных восприятий» – долгие месяцы в пластиковой капсуле, без тактильного контакта с другими человеческими существами, полное отстранение от всех повседневных занятий. Да, конечно, защитная среда, которая, однако, может оказаться губительной. Тут нужно было разобраться.
Я в то время был начинающим психологом, и эту работу предложили мне, поскольку остальные три специалиста не хотели иметь никаких дел с раком. И ни у кого из них не было желания работать с Раулем Мелендес-Линчем.
Я увидел в этом возможность провести интересные исследования и предотвратить эмоциональную катастрофу. Когда я впервые встретился с Раулем и попытался изложить ему свои мысли, он лишь мельком взглянул на меня, рассеянно кивнул и снова погрузился в чтение «Медицинского журнала».
После того как я закончил свою речь, Рауль поднял на меня взгляд и сказал: