Я задумался.
– Мне на ум приходит только одно, – сказал я. – Здесь место уединенное. Много больших деревьев, стрелку есть где спрятаться.
– Возможно, – скептически заметил Майло. – Мы вплотную займемся покрышками. Убийца на гоночной машине. Броский заголовок. – Он погрыз ноготь, хмуро глядя на меня. – Дружище, у тебя есть враги, о которых я не знаю?
У меня в груди все перевернулось. Майло облек в слова то, что зрело у меня в сознании. Жертвой должен был стать я…
– Только ребята из Каса де Лос-Ниньос, но они за решеткой. На свободе вроде бы никого.
– Система устроена так, что никогда не знаешь, кто на свободе, а кто нет. Мы проверим, не выходил ли кто условно-досрочно. Это также и в моих интересах. – Отпив кофе, Майло откинулся назад. – Алекс, не хочу тебя пугать, но тут нужно помнить вот о чем. Помнишь, ты позвонил мне насчет крысы, а я попросил тебя описать Моуди? Ты сказал, что вы с ним одного роста и телосложения.
Я молча кивнул.
– Ты весь день не выходил из дома, провалялся больной в кровати. Тот, кто приехал, уже когда стемнело, этого не знал. На большом расстоянии легко можно было совершить ошибку.
Майло выждал, прежде чем продолжать.
– Это очень неприятная мысль, но ее нельзя упускать из вида, – чуть ли не виноватым тоном сказал он. – Нутро мне подсказывает, что ребята из Каса тут ни при чем. А что насчет тех клоунов, с которыми ты столкнулся, занимаясь делом Своупов?
Я подумал обо всех тех, с кем встречался за последние два дня. Валькруа. Благородный Матфей и его «прикоснувшиеся». Хоутен – у «Эль-Камино» шерифа широкие покрышки? Маймон. Брэгдон. Кармайкл. Рэмбо. Даже Беверли и Рауль. Никто даже отдаленно не подходил на роль подозреваемого, о чем я и сказал Майло.
– Из всех мне больше всего нравится этот козел-канадец, – сказал тот. – Первоклассный актер.
– Майло, я не вижу его убийцей. Ему не понравилось, что его допрашивали, и он мог затаить на меня обиду. Однако обида – это еще далеко не ненависть, а тот, кто сделал эти выстрелы, жаждал крови.
– Алекс, ты мне говорил, что он наркоман. А эти ребята частенько страдают манией преследования.
Вспомнив слова Беверли про странное поведение Валькруа в последние дни, я повторил их Майло.
– Ну вот, – сказал тот, – типичное безумие наширявшегося.
– Наверное, такое возможно, и все-таки у меня большие сомнения. Я для Валькруа досадная мелочь. К тому же мне он показался трусом, который скорее юркнет в кусты, чем будет действовать. Всемирная любовь в духе хиппи.
– То же самое можно было сказать и про Мэнсона[37]. Какая у него машина?
– Без понятия.
– Мы пробьем ее по базе данных, затем заберем этого типа для обстоятельного разговора. И с остальными также поговорим. Будем надеяться, в конечном счете все сведется к Моуди. По большому счету ненавидеть его было легко.
Встав, Майло потянулся.
– Спасибо тебе за все, Майло.
– Да я ни черта не сделал, – отмахнулся он, – так что благодарить меня не за что. И скорее всего сам я не смогу этим заниматься. Мне придется отправиться в дорогу.
– Куда?
– В Вашингтон. Изнасилование с убийством. Саудиты пригласили одну из лучших фирм, чтобы создать себе хороший образ в глазах общественности. Вкладывают миллионы в рекламу, показывающую их простыми ребятами. А «подвиги» принца Вонючки снова выставят их врагами. Поэтому на нас сверху оказывают давление, требуя разрешить ему улизнуть из страны, чтобы избежать суда и огласки. Наш департамент не идет на это, потому что преступления были слишком уж мерзкие. Но арабы продолжают давить, а наши политиканы готовы лизать им задницу. – Майло с отвращением тряхнул головой. – На днях заявились два типа в серых костюмах из Госдепа и пригласили нас с Делом на обед. Три мартини и разные деликатесы на деньги налогоплательщиков, затем доверительная болтовня про энергетический кризис. Я дал им высказаться, после чего сунул им в нос фотографии девушки, убитой Вонючкой. Похоже, типы из Госдепа оказались слишком нежными. Их едва не вывернуло на цыпленка в винном соусе. В тот же день я вызвался отправиться в Вашингтон и продолжить обсуждение.
– Хотелось бы на это посмотреть, – сказал я. – Ты и целая комната бюрократов. Когда вылетаешь?
– Не знаю. Мне сообщат. Может, завтра, может, послезавтра. Впервые в своей нищей жизни полечу первым классом. – Он озабоченно посмотрел на меня. – По крайней мере Моуди вышел из игры.
– Ну да, – вздохнул я. – Только хотелось бы, чтобы это случилось как-нибудь иначе.