– Можете указать свое местонахождение в ночь, когда его убили?
– Да. Я про это первым делом подумал, когда обо всем прочитал, – что ко мне придут и зададут этот самый вопрос. Я постарался вспомнить. Даже записал. Написал сам себе записку. «Рой, в тот вечер ты был в церкви». Так что когда они придут и тебя спросят, ты будешь знать, что ты был…
Лонгстрет мог продолжать таким образом еще пару дней, но Майло бесцеремонно его перебил:
– В церкви? Вы верующий, Рой?
Тот издал смешок, придушенный паникой.
– Нет, нет! Я туда не молиться хожу. В группу несемейных Вест-Сайда при пресвитерианской церкви Бель-Эйр – это то самое место, куда Рональд Рейган захаживал.
– В группу холостяков?
– Да нет же, нет! В церковь. Он ходил туда до того, как его избрали, и…
– Ладно, Рой. Вы находились в той вест-сайдской группе от которого часа до которого?
– От девяти вечера до половины второго – я оставался до самого конца. Помог прибраться. Могу рассказать, что там подавали, – гуакамоле и начос, и еще был кувшин вина «Галло», и густой креветочный соус, и…
– И естественно, вас там видели множество людей.
– Конечно, – сказал он, но тут же остановился. – Я… я вообще-то мало с кем общался. Помог с тем-сем, постоял за баром… Видел множество людей, но не знаю… не знаю, припомнит ли меня кто-нибудь. – Его голос упал до шепота.
– Это может быть проблемой, Рой.
– Вот разве что… нет… да… миссис Хизерингтон… Она уже пожилая. Она там в церкви на общественных началах. Помогает. Убирается тоже. Подает еду. Мы с ней тогда очень долго проговорили – могу даже пересказать о чем. Это про коллекции – она собирает Нормана Рокуэлла, а я – Икара…
– Икара?
– Ну, знаете, такие картины в стиле ар-деко. Офорты.
Работы Луи Икара[37] в наши дни уходят за очень высокую цену. Интересно, как их может потянуть простой фармацевт из сетевой аптеки.
– Мать подарила мне одну на шестнадцатилетие, и они… – Лонгстрет поискал подходящее слово, – пленили меня. Она дарила мне их на каждый день рождения, а несколько штук я купил сам. Знаете, доктор Хэндлер тоже их собирал. Это… – Тут он окончательно умолк.
– Да ну? И он вам показывал свою коллекцию?
Лонгстрет энергично помотал головой:
– Нет. Одна у него висела в кабинете. Я заметил, и мы начали про них говорить. Но потом он использовал это против меня.
– Каким образом?
– После той оценки… Вы знаете, меня к нему направили по суду после того, как меня поймали, – Рой нервно оглянулся на здание «Трифти», – на краже в магазине. – На глаза ему навернулись слезы. – Господи, я взял тюбик резинового клея в «Сирсе», и меня поймали! Я думал, мама умрет со стыда! И я беспокоился, что в фармацевтическом училище тоже узнают… Это было ужасно!
– Так как он использовал против вас факт коллекционирования вами Икара? – терпеливо спросил Майло.
– Он типа как намекал, никогда прямо это не говорил, но формулировал так, что становилось понятно, что он имеет в виду. В случае чего не подкопаешься.
– Намекал на что, Рой?
– На то, что от него можно откупиться. Что, если б я отдал ему картинку-другую – он даже упомянул, какие ему больше нравятся, – то он напишет благоприятный отчет.
– И вы…
– Что? Подкупать его? Да никогда в жизни! Это было бы бесчестно!
– И он регулярно поднимал этот вопрос?
Лонгстрет принялся ковырять ногти.
– Как я уже сказал, напрямую он этого не говорил. Просто сказал, что у меня пограничный случай, можно трактовать и так и эдак – либо психопатический тип личности, либо что-то не столь клеймящее – невроз страха или что-то в этом роде, – и что я могу пойти по любому пути. В итоге он сказал маме, что я психопат.
Болезненно-бледное лицо Лонгстрета скривилось от злости.
– Я очень рад, что он сдох! Вот, я это высказал! Это как раз то, о чем я сразу подумал, когда прочитал об этом в газете!
– Но вы этого не делали.
– Конечно же нет! Я бы не смог. Я бегу от зла, я не приемлю его!
– Мы поговорим с миссис Хизерингтон, Рой.
– Да. Спросите ее про начос и про вино – по-моему, это было бургундское «Галло». И был еще фруктовый пунш с кусочками апельсина, которые там плавали. В хрустальной чаше. И еще одну из женщин стошнило на пол в конце. Я помог убрать…
– Спасибо, Рой. Вы можете идти.