Я изучил лицо Майло в поисках реакции, но ничего не обнаружил.
– Все женка моя. Сама руку приложила. Когда-то здесь было чудесно. Повсюду бумажки раскиданы, пара стульев, белые стены – нормальные стены, через которые ты слышишь шум завода, понимаешь, что там что-то происходит. А тут просто мертвецом себя чувствуешь. Вот что я получил, женившись по второму разу! Первой жене на тебя начхать, а вторая хочет превратить тебя в нового человека.
– А вы уверены, что мистер Бруно в Лас-Вегасе?
– С чего это мне не быть уверенным? Куда еще он мог деться?
– Давно мистер Бруно работает у вас, мистер Гершман?
– Эй, а это не насчет алиментов или чего-нибудь в этом духе?
– Нет. Мы просто хотим побеседовать с ним в рамках расследования случая насильственной смерти, которое в данный момент проводим.
– Насильственной смерти?! – Гершман буквально подскочил с кресла. – Убийства? Морри Бруно? Вы, должно быть, шутите. Да это же просто золото, а не парень!
«Золото», которое великолепно умело вдувать необеспеченные чеки.
– Так давно он у вас работает, сэр?
– Дайте подумать… Года полтора, может, два.
– И у вас не было с ним никаких проблем?
– Проблем? Говорю же – золото, а не парень! В бизнесе не сёк ни шиша, но я нанял его чисто по интуиции. Просто бог в продажах. Переторговал всех других парней – даже тех, что со старых времен, – уже на четвертый месяц. Надежный, дружелюбный, обаятельный, никогда не создавал проблем.
– Вы упомянули про алименты. Мистер Бруно разведен?
– Разведен, – пригорюнился Гершман. – Как еще куча народу. Включая моего сыночка. Им сейчас разойтись – раз плюнуть.
– А бывшая семья у него здесь, в Лос-Анджелесе?
– Не. Жена, детки – трое, по-моему, – переехали обратно на Восток. В Питтсбург или в Кливленд – в общем, куда-то, где нет океана. Он скучал по ним, постоянно про это говорил… Вот потому-то и пошел волонтером в Каса.
– Каса?
– Детский дом такой, где-то в Малибу. Морри частенько ездил туда на выходные, возился с детишками. У него даже почетная грамота есть. Пошли, покажу.
Кабинет Бруно был вчетверо меньше, чем у Гершмана, но обставлен все с той же эклектичной элегантностью. Здесь царили идеальные чистота и порядок – неудивительно, поскольку Бруно большую часть времени проводил в разъездах.
Гершман ткнул пальцем в обрамленную в рамку грамоту, которая висела на стене в компании полудюжины дипломов со званием «Лучший агент по продажам».
– Вот, видите: выдано Морису Бруно в признание его волонтерских заслуг по работе с бездомными детьми в Ла-Каса-де-лос-Ниньос, бла-бла-бла. Говорю же, чистое золото, а не парень.
Грамота была подписана мэром в качестве почетного свидетеля и директором детского дома, преподобным Огастесом Д. Маккафри. Сплошь каллиграфия и резной цветочный орнамент. Солидная бумага.
– Очень мило, – сказал Майло. – А вы не в курсе, в каком отеле остановился мистер Бруно?
– Обычно он останавливался в «МГМ», но после того пожара уже не знаю. Давайте вернемся ко мне в кабинет и выясним.
Вернувшись в Святилище, Гершман снял трубку, ткнул на кнопку интеркома и гаркнул:
– Дениза, где Морри остановился в Вегасе? Быстро разузнай.
Буквально через полминуты интерком опять загудел.
– Да? Хорошо. Спасибо, дорогая. – Он повернулся к нам. – В «Паласе».
– В «Цезарь-плас»?
– Угу. Хотите, я позвоню туда, и вы сможете с ним поговорить.
– Если вам не трудно, сэр. Счет можно будет переслать в департамент полиции.
– Не! – отмахнулся Гершман. – Мы и сами с усами. Дениза, позвони в «Палас», пускай позовут Морри к телефону. Если его нет на месте, пусть оставят записку, чтобы мигом перезвонил, э-э…
– Детективу Стёрджису, в Западный дивизион.
Гершман закончил давать инструкции секретарше.
– Вы ведь не рассматриваете Морри в качестве подозреваемого, а? – спросил он, когда положил трубку. – Чисто свидетельские дела?
– Мы правда не можем разглашать подробности дела, мистер Гершман, – опять предпочел готовую формулу Майло.
– Просто не могу поверить! – Гершман хлопнул себя ладонью по лбу. – Вы думаете, что Морри – убийца? Парень, который возится с детишками по выходным, парень, который тут никому и слова поперек не сказал, – можете идти поспрашивать, я не против! Если вы найдете кого-нибудь, у кого найдется дурное слово в адрес Морри Бруно, я съем вот этот стол!