«Есть и другие вопросы», — сказал я. «Ваш сценарий основан на какой-то враждебности между Шэрон и Крузом. У нее были проблемы — она сказала мне об этом на вечеринке. Но ничто не указывает на то, что они были с Крузом. На момент своей смерти она все еще была зарегистрирована как его помощница. Она появилась на вечеринке в его честь , Майло. Я видел, как она спорила с тем старшим парнем, о котором я вам рассказывал. Но я понятия не имею, кто он».
«Что еще?» — сказал он.
«Есть много других факторов, которые следует учитывать: Белдинг, Линда Ланье, шантажируемый врач, кто бы он ни был. И Ширли, пропавшая близняшка — я позвонила Оливии Брикерман, пыталась получить доступ к файлам Medi-Cal. Компьютер сломался. Я надеюсь, что скоро что-то произойдет».
«Почему ты все еще настаиваешь? Даже если ты ее найдешь, ты не сможешь с ней поговорить».
«Может быть, я смогу найти кого-то, кто знает ее — знал их обеих. Я не верю, что мы когда-нибудь поймем Шэрон, не узнав больше о Ширли, об отношениях между ними двумя. Шэрон воспринимала Ширли больше, чем просто сестру — они были психологическими партнерами, половинками целого.
У близнецов могут возникнуть проблемы с идентичностью. Шэрон выбрала эту тему — или что-то похожее — для своей докторской диссертации. Десять против одного, что она писала о себе».
Это заставило его задуматься.
«Вынести сор из избы и получить докторскую степень? Это считается кошерным?»
«Вовсе нет. Но ей удалось обойти много вещей».
«Ну, — сказал он, — иди вперед, ищи своего близнеца. Только не ожидай слишком многого».
«А как насчет тебя?» — спросил я.
«У меня осталось еще полтора дня, прежде чем Трапп заперетит меня на какое-нибудь новое лакомое задание. Поскольку мы имеем дело с вещами тридцатипятилетней давности, на ум приходит кто-то, кто мог бы нас просветить.
Кто-то, кто был рядом в те дни. Проблема в том, что он непредсказуем, и мы не совсем хорошие приятели».
Он встал, хлопнул себя по бедру. «Какого черта, я попробую, позвоню тебе завтра утром. А пока продолжай читать эти книги и журналы.
Дядя Майло проведет для тебя внеплановую контрольную работу, когда ты меньше всего этого ожидаешь».
Глава
22
Остаток дня я провел, получая степень магистра в Лиланде Белдинге, начав с того, на чем остановился, — с упадка слушаний в Сенате.
Сразу после выговора миллиардер бросился в кинобизнес, переименовав свою студию в Magnafilm, написав сценарии, сняв и спродюсировав ряд боевых саг с участием суровых героев-индивидуалистов, которые бросали вызов истеблишменту и выходили победителями. Все они были раскритикованы критиками как механические и пресные. Зрители воздержались.
В 1949 году он купил голливудскую отраслевую газету, уволил кинокритика и установил своего собственного подхалима. Купил ряд кинотеатров и заполнил их своей продукцией. Еще больше потерь. В 1950 году он ушел в более глубокое уединение, чем когда-либо, и я нашел только одну ссылку, охватывающую следующие два года: патентную заявку Magna на армированный алюминием корсет, который подавлял выпуклости, но усиливал покачивание. Устройство, разработанное для актрисы со склонностью к полноте, продавалось как Magna-Corsair. Американские женщины не пошли на это.
В конце 1952 года он появился, внезапно новый человек — публичный Лиланд Белдинг, посещающий премьеры и вечеринки, приглашающий старлеток в Ciro's, Trocadero, Mocambo. Продюсирующий новую серию фильмов — безвкусные комедии, полные двусмысленности.
Он переехал из своей «монастырской» квартиры в штаб-квартире Magna в поместье в Бель-Эйр. Построил себе самый мощный в мире частный самолет,
обитый леопардовой кожей и отделанный панелями из старинного орехового дерева, взятого из старинного французского замка, который он превратил в руины.
Он скупал работы старых мастеров грузовиками, перебил цену Ватикана за религиозные сокровища, награбленные в Палестине. Скупил скаковых лошадей, жокеев, тренеров, целый ипподром. Бейсбольную команду. Целый пассажирский поезд, который он превратил в передвижную площадку для вечеринок. Он приобрел парк автомобилей, сделанных на заказ: Duesie, Cords, Packards и Rolls-Royce. Три крупнейших в мире бриллианта, аукционные дома, полные антикварной мебели, еще больше казино в Вегасе и Рино, ассортимент домицилиев, простирающихся от Калифорнии до Нью-Йорка.
Впервые в жизни он начал жертвовать на благотворительность — по-крупному, нарочито. Жертвовал больницы и научно-исследовательские институты, при условии, что они будут названы его именем и укомплектованы им. Он устраивал роскошные балы в поддержку оперы, балета, симфонии.