– Эта девушка, – нарушил молчание Майло, – соседка по комнате. У меня было чувство, что она сможет мне помочь. Что она знает что-то про образ жизни Илены – а может, и что-нибудь про нее с Хэндлером. Вот ведь уперлась, черт бы ее побрал!
Он прикончил свою порцию и тут же взмахом руки заказал еще. Когда виски принесли, тут же залпом осушил половину.
Официантка с маленькими ножками гейши изящно скользнула к нам и подала горячие салфетки. Мы вытерли руки и лица. Я почувствовал, как раскрываются поры, жаждущие воздуха.
– Ты, наверное, хорошо умеешь разговаривать с училками? Наверняка ведь частенько приходилось, когда ты еще честно зарабатывал себе на хлеб.
– Иногда учителя просто ненавидят психологов, Майло. Они видят в нас дилетантов, пытающихся заронить в них теоретические жемчужины мудрости, тогда как вся грязная работа приходится на них.
– Хм. – В его глотке исчез остаток и второй порции скотча.
– Но не важно. Я поговорю с ней – ради тебя. Где ее можно найти?
– В той же школе, в которой преподавала Гутиэрес. В Западном Лос-Анджелесе, недалеко от тебя. – Майло написал адрес на салфетке и вручил мне. – Ее зовут Ракель Очоа. – Он произнес это имя по буквам, хрипло запинаясь. И добавил, хлопнув меня по спине: – Используй свой значок.
Откуда-то у нас над головами донесся скрежет. Мы подняли головы и увидели, как шеф по суши затачивает ножи друг о друга, улыбаясь во весь рот.
Сделали заказ. Рыба оказалась свежей, рис в меру приправленным. Острый васаби сразу прочистил мне нос. Мы ели в молчании, под одно лишь наигрывание сямисэна и гомон на незнакомом языке.
Глава 13
Проснулся я такой скованный, будто меня залили цементом. Мышцы свело судорогой – напоминание о вчерашних танцах с Ярославом. С этим я кое-как справился при помощи двухмильной пробежки до каньона и обратно. Потом стал отрабатывать приемы карате на задней террасе – под изумленные комментарии пары птиц-пересмешников, которые прервали свою домашнюю свару, чтобы оглядеть меня с ног до головы, а затем выразить мне то, что было птичьим эквивалентом неодобрения.
– А ну-ка летите сюда, маленькие поганцы, – буркнул я, – сейчас покажу вам, кто тут круче!
Они отозвались оживленными криками и треском.
День обещал быть губительным для легких – мрачные пальцы смога протянулись к горам, чтобы задушить небо. Полоску океана втянуло, как в ножны, в длинное мрачное облако небесного мусора. Грудь болела в полной гармонии с зажатостью мышц, и к десяти я был готов оставить свое занятие.
Я планировал нанести визит в школу, где преподавала Ракель Очоа, в большую перемену – в надежде, что в это время у нее не найдется других дел. Оставалось достаточно времени, чтобы понежиться в джакузи, принять холодный душ и съесть на завтрак не то, что подвернулось под руку, а чего действительно хотелось: яичницу с грибами, тост из дрожжевого хлеба, жареные помидоры и кофе.
Оделся я не по-парадному – в темно-коричневые слаксы, бежевую вельветовую куртку спортивного покроя, клетчатую рубаху и вязаный галстук. Перед уходом набрал уже знакомый номер. Ответила Бонита Куинн.
– Да?
– Миссис Куинн, это доктор Делавэр. Просто решил узнать, как дела у Мелоди.
– Все ничего. – Ее тоном можно было бы заморозить кружку пива. – Нормально.
Прежде чем я успел еще хоть что-нибудь сказать, она повесила трубку.
Школа находилась в той части города, где обитали в основном представители среднего класса, но вообще-то могла располагаться абсолютно где угодно. Цитадели знаний устроены таким манером по всему городу – телесного цвета бетонные коробки, выстроенные в классическом пенитенциарном стиле, окруженные пустыней черного асфальта и обнесенные десятифутовой вышины оградой из стальной сетки. Кто-то попытался слегка оживить эту унылую архитектуру, намалевав на стене одного из зданий фреску с играющими детишками, но это была весьма скудная компенсация. Что помогало немного больше, так это вид и шум настоящих играющих детей, которые бегали, прыгали, кувыркались, гонялись друг за другом, визжали как ненормальные, что-то обиженно выкликали («Учитель, он меня стукнул!»), сидели в кружок или силились дотянуться до неба. Небольшая группка усталого вида учителей присматривала за ними со стороны.
Я поднялся по крыльцу и без особых проблем нашел кабинет директора – внутренняя планировка школ столь же предсказуема, как и унылый экстерьер.