– А-а, насмехаешься! Ну погоди мне! – Она хохотнула. – Ну ладно, хватит автобиографий. Тебе ведь что-то надо?
– Мне нужна кое-какая информация о месте под названием Ла-Каса-де-лос-Ниньос, в Малибу.
– Детском доме Маккафри? Хочешь кого-то туда отправить?
– Нет. Долго рассказывать.
– Послушай, если это действительно такая долгая история, то, может, дашь мне покопаться в документах? Приходи вечерком к нам домой, и я лично тебе все передам. Буду возиться с выпечкой, а Альберт – медитировать над доской. Сто лет тебя уже не видела.
– А что собираешься печь?
– Штрудель и шоколадные бисквитики на скорую руку.
– Обязательно буду. Во сколько?
– Подгребай где-нибудь в районе восьми. Помнишь адрес?
– Не так-то много времени прошло, Оливия.
– Скажешь тоже!.. Послушай, не хочу изображать кумушку, но если у тебя нет подружки, то к нам только что одна молодая дама устроилась, тоже психолог. Очень милая. У вас могут получиться чудесные детки.
– Спасибо, но у меня уже кое-кто есть.
– Обалдеть. Приводи, покажешь!
* * *
Брикерманы жили на Хейворт-авеню, почти на границе Фэрфакс-дистрикт[53], в маленьком, покрытом бежевой штукатуркой домике с испанской черепичной крышей. На подъездной дорожке стоял громоздкий «Крайслер» Оливии.
– А мне-то тут что делать, Алекс? – спросила Робин, когда мы подошли ко входной двери.
– Любишь шахматы?
– Не знаю даже, как ходят фигуры.
– Насчет этого не беспокойся. Это из тех домов, где можно не придумывать, что бы такого сказать. Если тебе вообще выпадет шанс поговорить – считай, повезло. Ешь бисквиты. Наслаждайся жизнью.
Я поцеловал ее в щеку и нажал на кнопку звонка.
Дверь открыла Оливия. Практически не изменилась, разве что прибавила несколько фунтов – крашенная хной завивка, розовощекое открытое лицо… Облачена она была в бесформенный балахон с гавайским рисунком, который от ее смеха радостно заколыхался. Раскинув руки, прижала меня к груди, размером и консистенцией напоминающей небольшой диван.
– Алекс! – Отпустив, отодвинула меня на вытянутые руки. – И уже без бороды! Тогда ты был вылитый Лоуренс[54]. А теперь ну чисто студент!
Оливия повернулась и улыбнулась Робин. Я их представил.
– Рада познакомиться. Вам так повезло, он просто замечательный мальчик!
Робин покраснела.
– Заходите!
Дом наполняли сладкие ароматы сдобы. Эл Брикерман, со своими абсолютно белыми волосами и бородой похожий на какого-то библейского пророка, сидел в гостиной, сгорбившись над дорогущей – клен и черное дерево – шахматной доской. Вокруг царил обычный кавардак – книги в шкафах и на полу, старинные безделушки, фотографии детей и внуков, семисвечники, сувениры, всякие мягкие пуфики… Пророк был в старом халате и шлепанцах.
– Эл, пришел Алекс со своей приятельницей.
– Хм, – буркнул он и занес руку над доской, не отводя глаз от фигур.
– Сто лет, сто зим, Эл.
– Хм.
– Он реальный шизоид, – сообщила Оливия, обращаясь к Робин, – но просто динамит в постели!
Она потащила нас в кухню. За сорок лет с момента постройки дома там практически ничего не изменилось: желтая кафельная плитка с красно-коричневыми бордюрчиками, узенькая фаянсовая раковина, подоконники заставлены цветами в горшках… Холодильники и плита были еще более винтажными. Над дверью, выходящей на заднее хозяйственное крыльцо, висела керамическая тарелка с надписью по кругу: «Как ты можешь парить, как орел, когда кругом одни индейки?»
Оливия заметила, что я на нее смотрю.
– Выходной подарок из собеса. От меня – себе любимой.
Она принесла тарелку шоколадных бисквитов, все еще теплых.
– Хватайте, пока я сама все не слопала. Ужас какой – пухну, как на дрожжах! – Похлопала себя по заду.
– Хорошего человека должно быть много, – заметил я, и Оливия ущипнула меня за щеку.
– М-м! Классно! – сказала Робин.
– Сразу видать даму со вкусом… Ну давайте, садитесь же!
Мы выдвинули стулья и расселись вокруг кухонного стола, поставив перед собой тарелки. Оливия проверила духовку и присоединилась к нам.
– Минут через десять и штрудель подоспеет. Яблоки, изюм и инжир. Последнее – импровизация для Альберта. – Она ткнула большим пальцем в сторону гостиной. – Система засоряется время от времени. Итак, ты хочешь узнать про Каса-де-лос-Ниньос. Конечно, не мое собачье дело, но не скажешь ли зачем?