«Никакого развода», — сказал я. «Мы никогда не были женаты, хотя могли бы
ну, были.”
«Как долго вы были вместе?»
«Чуть больше пяти лет».
"Мне жаль."
«У вас нет причин извиняться за это».
Я поняла, что мой тон был резким — раздражение от того, что я так откровенно рассказала.
Напряжение заполнило пространство между нами, как воздушный шар. Мы занялись десертом, давая ему постепенно сдуться.
Когда мы закончили, она настояла на отдельных чеках и заплатила наличными. «Ну, доктор Алекс Делавэр», — сказала она, убирая кошелек, «это было поучительно, но мне нужно вернуться домой и заняться бумагой. Вы зайдете завтра?»
«В то же время, на той же станции».
Мы стояли. Она взяла мою руку в обе свои. То же самое мягкое, покорное прикосновение, так не похожее на все остальное в ней. Ее глаза были мягкими угольками, горящими.
«Я действительно хочу поблагодарить вас», — сказала она. «Вы очень хороший человек, и я знаю, что я не всегда самый простой человек в мире».
«Я тоже не всегда Джо Меллоу».
Лицом к лицу. Напряженная тишина. Я хотел поцеловать ее, удовлетворился тем, что проводил ее до машины и наблюдал за движением ее бедер и ног, когда она садилась в нее. Когда она уехала, я понял, что мы больше говорили о себе, чем о снайпинге.
Но один, вернувшись в Севилью, мысли о снайперской стрельбе продолжали вторгаться. Я купил вечерний финал в 7-Eleven около Баррингтона, поехал в Вествуд и на север через деревню и просмотрел первую страницу, пережидая красный свет на перекрестке Хилгард и Сансет.
Две фотографии — одна из них — склад, озаглавленная «SNIPER'S LAIR», другая — портрет Холли Линн Берден — разделили центр вверху. Справа заголовок в 64 пункта кричал: «SNIPER FIRE BREAKS OUT AT
ШКОЛА. ЗАЩЕЛКА ПОМОЩНИКА КОНЧАЕТ ЭТО. ДЕТИ НА ИГРОВОЙ ПЛОЩАДКЕ БЕГУТ
В ПАНИКЕ. ЖЕНЩИНА-СНАЙПЕР УБИТА СОТРУДНИКОМ СОВЕТНИКА.
Фотография головы выглядела так, будто ее взяли из школьного ежегодника: белый воротничок поверх темного свитера, нитка жемчуга, накрахмаленная поза. То же лицо, что я видел на ксерокопии водительских прав, но моложе, немного детского пухлости смягчает края. Более длинные волосы, закинутые на плечи. Очки в темной оправе, та же угрюмая тусклость за ними.
Загорелся зеленый свет. Кто-то посигналил. Я отложил газету и влился в хромированную волну на Сансет. Движение было медленным, но настойчивым.
Вернувшись домой, я начал читать, бегло просматривая краткий пересказ событий и замедляя темп, когда дошел до биографии стрелка.
Холли Берден прожила все девятнадцать лет своей жизни в доме на Джубило Драйв, деля его со своим отцом, Махлоном Берденом, которому было пятьдесят шесть лет,
«вдовец и работающий не по найму технический консультант». Содержание допроса отца в полиции не было обнародовано, и он отказался общаться с прессой, как и его брат, тридцатилетний Говард Берден из Энсино.
Из «записей школьного совета» газета узнала о том, что Холли посещала школу Хейл, но не процитировала Эсме Фергюсон или кого-либо еще, кто ее помнил.
Будущий снайпер поступила в близлежащую государственную среднюю школу, а затем в среднюю школу Пасифик Палисейдс, где ей пришлось бросить учебу, не доучившись один семестр до получения диплома.
Консультанты по вопросам образования с трудом ее помнили, но консультанту в средней школе удалось найти выписки из оценок, показывающие, что она была плохой ученицей и «не принимала участия во внеклассных мероприятиях». Те немногие преподаватели, которые ее вообще помнили, описывали ее как тихую, незаметную. Один учитель английского языка вспомнил, что у нее было
«мотивационные проблемы, не была ориентирована на учебу или соревнование», но не участвовала в коррекционных программах. Не выпускница, которой можно похвастаться, но никто не уловил ни малейшего намека на серьезное психическое расстройство или насилие.
Соседи «по тихой, обсаженной деревьями улице в этом богатом районе Вест-Сайд» были гораздо более общительны. Говоря анонимно, они описали Берденов, père et fil e , как «недружелюбных, скрытных»; «не вовлеченных в сообщество, они держались сами по себе».
Мэлон Берден был охарактеризован как «какой-то изобретатель — некоторые считают его эксцентричным»; Холли была названа «странной девчонкой, которая целыми днями слонялась по дому, обычно внутри — она никогда не выходила на солнце, была белой как привидение». «Никто на самом деле не знал, чем она занималась — она бросила учебу, не ходила в школу и не занималась никакой работой». «Ходили слухи, что она больна. Может, это было психическое расстройство».