«Фри-фри», — сказал Смит, принюхиваясь. «Зачем бы еще ему здесь быть?»
Майло сказал: «Мне интересно одно, Мори. Парень живет в Венеции. Ocean Front — это аптека сама по себе, зачем вообще сюда приезжать?»
Смит задумался на мгновение и сказал: «Может быть, ему не нравился бренд, который они продавали на местном рынке. Люди сейчас так делают — становятся разборчивыми. Бизнесмены, с которыми мы имеем дело сейчас, занимаются упаковкой и маркировкой. Сухой лед, Sweet Dreams, Medellin Mouton — выбирайте свой яд. Или, может быть, он сам был бизнесменом — продавал, а не покупал, приехал сюда, чтобы забрать что-то, чего не могли предложить ребята в Венеции».
«Может быть», — сказал Майло.
«А зачем еще?» — сказал Смит. «В любом случае, не теряй из-за этого слишком много сна.
Если я трачу время, пытаясь переубедить наркоманов и мокрых голов, то могу с тем же успехом прибить ногу к полу и бегать кругами весь день, — он затянулся сигаретой.
Майло сказал: «Да, я видел твою статистику в последнем отчете».
«Мрачно», — сказал Смит. «Совершенно нецивилизованно».
Он курил и кивал, постукивал кончиком крыла и продолжал смотреть вверх и вниз по переулку. Тишина вернулась.
Майло вернул ему файл. «О нем не так много информации — никаких прошлых судимостей, никакой истории, никакой семьи».
«Призрак оперы», — сказал Смит. «Сосунок появился прямо из ниоткуда, никаких файлов на него нигде нет. Что соответствует тому, что он был бизнесменом-любителем. Они становятся хитрыми. Организованными. Покупают фальшивые бумаги, много переезжают, прячутся за слоями, как это делают корпорации. У них даже есть дочерние компании. В других городах, других штатах. Новато сказал своей хозяйке, что он откуда-то с востока — это так конкретно
как я попал. Она забыла, где именно. Или не хотела помнить.
«Думаешь, она лгала?»
«Может быть. Она была чем-то вроде того, эта — ярая коммунистка, не любила копов, не стеснялась говорить об этом. Быть с ней было словно вернуться в шестидесятые, когда мы были врагами. До того, как « Полиция Майами» стала модной».
Смит посмеялся над собственным остроумием, закурил и сказал: «Приятно быть модным, правда, Майло? Отнеси это в банк, попробуй получить кредит».
Майло спросил: «Она тебе что-нибудь сказала? »
«Диддли. Я еле удержался, чтобы она впустила меня в свой дом. Она была очень нахальной. На самом деле назвала меня казаком — спросила, каково это — быть черным казаком. Как будто я был каким-то предателем расы.
Тебе удалось что-нибудь от нее получить?
«Не мог», — сказал Майло. «Она ушла. Исчезла через четыре дня после того, как Новато был сбит. С тех пор ее никто не видел и не слышал».
Удивление расширило усталые глаза Смита. Он спросил: «Кто ведет дело?»
«Хэл Механ из Pacific. Он в отпуске, вернется через две недели.
Насколько я могу судить, он сделал обычные вещи о пропавших людях, выяснил, что она не упаковала вещи и не забрала деньги из банка. Следил за ней пару недель и сказал ее друзьям нанять частного детектива или забыть об этом.
Сказала соседке, что на улице творится что-то неладное».
Смит затопал быстрее. «Механ знает о Новато?»
«Друзья говорят, что рассказали ему».
Смит сказал: «Хм», — его глаза были полузакрыты.
Майло сказал: «Да, я знаю, он мог бы тебе сказать. Должен был. Но в конечном итоге ты ничего не потерял. Он зашел в тупик, перешел на более зеленые пастбища. Соседка сохранила свою почту — я только что ее просмотрел. Не так уж много, просто хлам и несколько счетов».
Смит продолжал выглядеть встревоженным. «Кто эти ее друзья?
Никто в округе, похоже, не знал о ней многого. Единственный, кто хоть что-то знал, был парень по соседству, какой-то английский раввин. Это он спас почту?
Майло кивнул. «Только что поговорил с ним. Друзьями были несколько стариков, которых она знала по храму. Больше знакомые, чем друзья. По их словам, она была необщительной, держалась особняком».
«Это правда», — сказал Смит. «Чувак, это был какой-то маленький старый боевой топор».
«Они также сказали, что у нее нет семьи. То же самое, что и у Новато».
Смит сказал: «Думаешь, это что-то значит?»
«Кто знает?» — сказал Майло. «Может быть, это была компания, любящая несчастье.
Двое одиночек находят друг друга».
Смит сказал: «Черный парень и старая белая женщина? Какая-то компания. Или, может быть, эти двое что-то затеяли, а? Когда я ходил туда по делу Новато, увидел, насколько она враждебна и радикальна, как она даже не хотела, чтобы я заходил внутрь , я расспрашивал о том, не замешана ли она в наркотической истории. Спросил соседей о людях, которые приходят и уходят в странное время, о припаркованных снаружи шикарных машинах...