В устах кого-нибудь другого это прозвучало бы дешевым одноразовым пустозвонством, достойным какого-нибудь воскресного проповедника-спекулянта, пускающего фальшивую слезу: «Да восплачем же все вместе, дети мои!» Но Маккафри был действительно хорош, и его слова несли убежденность человека, выполняющего священную миссию.
– А позволено ли будет спросить, – любезно осведомился он, – почему вы вдруг решили отойти от дел?
– Решил малость сбавить темп, преподобный отец. Настала пора переосмыслить собственные ценности.
– Понимаю. Подобное переосмысление чрезвычайно полезно. Однако я надеюсь, что вы не оставляли свою профессию слишком надолго. Нам нужны хорошие специалисты в вашей области.
Маккафри по-прежнему проповедовал, но теперь совмещал это с тем, что исподволь поглаживал по головке мое профессиональное эго. Теперь становилось ясно, почему всякие шишки большого бизнеса прониклись к нему такой горячей любовью.
– Вообще-то я уже начинаю скучать по работе с детьми, потому-то и решил на вас выйти.
– Превосходно, просто превосходно. Потеря для психологии обернется приобретением для нас. Вы работали в Западном педиатрическом, так ведь? Я вроде помню это из газет.
– Там, и еще у меня была частная практика.
– Первоклассное медучреждение! Мы часто посылаем туда детей, когда требуется вмешательство медицины. Я хорошо знаком со многими тамошними врачами, и многие из них весьма щедры – готовы делиться собой без остатка.
– Это довольно занятые люди, преподобный отец. Вы, должно быть, весьма убедительны.
– Не особо. А вот что я действительно готов признать, так это существование глубинного человеческого стремления давать – природного альтруистического порыва, если хотите. Я знаю, что это полностью идет вразрез с современной психологией, которая сводит представление о порыве к самоудовлетворению, но я полностью убежден в своей правоте. Альтруизм – такая же основа основ человеческой природы, как голод и жажда. Вот вы, к примеру, удовлетворяли собственную альтруистическую потребность в рамках избранной профессии. Но стоило вам прекратить работу, как голод вернулся. И вот, – Маккафри раскинул руки, – вы и здесь.
Он выдвинул ящик стола, вытащил оттуда какой-то буклет и вручил мне. Глянцевая бумага, отличная печать – качество, сделавшее бы честь и квартальному отчету какого-нибудь промышленного конгломерата.
– На шестой странице вы найдете частичный список членов нашего совета.
Я отыскал нужную страницу. Для частичного список оказался довольно длинным – во всю высоту страницы убористым шрифтом. И впечатляющим. Он включал в себя двух членов окружного совета, члена городского совета, мэра, судей, известных филантропов, шишек шоу-бизнеса, адвокатов, бизнесменов и множество докторов медицины, фамилии которых я сразу узнал. Вроде доктора Тоула.
– Все это тоже очень занятые люди, доктор. И все же они находят время для наших детишек. Потому что мы знаем, как пробудить этот внутренний ресурс, как открыть этот живительный источник альтруизма.
Я полистал страницы. Здесь было приветственное письмо губернатора, множество фотографий веселящихся детишек и еще больше фотографий самого Маккафри. Его необъятная туша фигурировала в буклете во всех видах: Маккафри в пиджаке в тончайшую полоску на программе Донахью, Маккафри в смокинге на бенефисе «Музыкального центра», Маккафри в спортивном костюме с группой своих юных подопечных на параде победителей Специальных Олимпийских игр[68]; Маккафри с телевизионными звездами, видными правозащитниками, кантри-музыкантами и президентами банков…
Где-то на середине буклета я нашел фото Маккафри в помещении, в котором сразу узнал лекционный зал Западного педиатрического. Рядом с ним, сверкая белоснежной шевелюрой, стоял Тоул. С другой стороны виднелся какой-то коротышка с лягушачьей физиономией – приземистый и мрачный, даже когда улыбался. Тип с глазами Питера Лорре с той фотографии, что я видел в кабинете Тоула. Подпись под снимком определяла его как достопочтенного Эдвина Д. Хейдена, надзорного судью суда по делам опеки. Указывалось и событие, на котором было сделано фото, – доклад Маккафри перед медицинским персоналом на тему «Охрана детства: прошлое, настоящее и будущее».