«По репутации. Ты тоже — натурал, который с ним ошивается. Он легенда».
«В гей-сообществе?»
«Нет, в LA Country Club. А ты как думаешь?» Ее глаза блеснули. «Знаешь, некоторые думают, что ты в шкафу. Что если бы ты была действительно хорошим психоаналитиком, ты бы поняла, что влюблена в него».
Я улыбнулся.
«Эй, у нас есть Мона Лиза». Она улыбнулась в ответ, держа трубку в руках, и, как ни странно, стала похожа на Тедди Рузвельта. «Так скажи мне, как так получается, что он никогда не вмешивается?»
«В чем?»
«Сексуальная политика. Использование его образа в конструктивных целях».
«Это вам нужно спросить у него».
«Хо-хо, я затронула больную струну — ну, он должен был. Гей-коп, ломающий барьеры, как он пошел против департамента, сколько это было, пять лет назад? Сломал челюсть тому лейтенанту, потому что он обозвал его педиком». Она вставила трубку обратно, с удовольствием пожевала. «В некоторых барах люди до сих пор говорят об этом».
«Интересный поворот», — сказал я.
«Знаешь, как по-другому?»
«Он сломал лейтенанту челюсть, потому что лейтенант подверг свою жизнь опасности».
«Ну», — сказала она, — «я думаю, это тоже причина — так почему же нет общественной совести? Он никогда не отвечает на звонки от сборщиков средств или организаторов маршей, никогда ни к чему не присоединяется. То же самое и с тем парнем-врачом.
Такие штучки могли бы принести пользу».
«Возможно, он чувствует, что уже является таковым».
Она оглядела меня с ног до головы. «Ты бисексуал?»
"Нет."
«Так в чем же связь?»
«Мы друзья».
« Просто друзья, да?» Она рассмеялась.
«Как Хоуп и Крувик?»
Ее смех затих.
«Я понимаю, что вы хотите уединения», — сказал я. «Но в таком случае все проверяется».
«Тогда получите постановление суда — послушайте, а что, если бы они занимались сексом друг с другом по три раза в день на его столе? И я не говорю, что так оно и было.
Кому какое дело? Майк ее не убивал, какая разница, кто кого трахает?
Ее убили, потому что она прославилась и разозлила какую-то свинью до крайности».
«Есть идеи, кто эта свинья?»
«Их слишком много, чтобы сосчитать. Я повторю: она была минимально вовлечена в это. Мне жаль, когда убивают какую-либо женщину, но я ничего не могу вам рассказать об этой женщине».
С трудом поднявшись, она обошла стол и направилась к двери.
«Передай привет мистеру Легенде. Передай ему, что что бы он ни делал для своих боссов, он всегда будет для них никем иным, как педиком».
Вернувшись в зал ожидания, я увидел, что ни одна из девушек не была там, только мать маленькой блондинки. Она оторвалась от чтения, когда я проходил мимо. Журнал был Prevention.
Я вернулся в свою Севилью, когда увидел, как она бежит ко мне рысью. Низкорослая и худенькая, с высокой талией и сгорбленным верхом тела. Ее нижняя губа была тонкой, а ее пара отсутствовала. Она носила
нежно-голубые джинсы, белая блузка, кроссовки телесного цвета.
«Медсестра сказала мне, что вы психиатр?»
"Психолог."
«Мне просто интересно…»
Я улыбнулся. «Да?»
Она подошла ближе, но осторожно, как приближаются к незнакомой собаке.
«Я доктор Делавэр», — сказал я, протягивая руку.
Она оглянулась на клинику. Над головой раздался рев, и она подпрыгнула. Низко летящая «Сессна», вероятно, взлетающая с частного аэропорта в Санта-Монике. Она смотрела, как она уходит в сторону океана.
Когда шум стих, она сказала: «Я просто… вы случайно не собираетесь здесь работать?»
"Нет."
«Ох». Уныние. «Ладно, извините за беспокойство».
Она повернулась, чтобы уйти.
«Могу ли я вам чем-то помочь?» — спросил я.
Она остановилась. Одна рука начала выкручивать другую. «Нет, забудь, извини».
«Ты уверена?» — спросил я, слегка коснувшись ее плеча. «Что-то случилось?»
«Я просто подумал, что, может быть, они наконец-то найдут здесь психолога».
«Для вашей дочери?»
Ее руки продолжали работать.
«Проблемы подросткового возраста?» — спросил я.
Она кивнула. «Ее зовут Чениз», — неуверенно сказала она, словно собираясь произнести это имя по буквам для какого-то бюрократа. «Ей шестнадцать».
Она похлопала себя по нагрудному карману. «Бросай курить, забывай — да, подростковые проблемы. Она сводит меня с ума. Всегда сводит. Я — она — я была с ней повсюду — миллион клиник, вплоть до окружной больницы. Они всегда дают мне какую-нибудь ученицу, и они никогда не могут с ней справиться. В прошлый раз она оказалась на коленях у парня, и он не знал, что делать. Школы ничего не делают. Она принимала всевозможные лекарства с самого детства, теперь это стало... Доктор Крувик —
он врач, который ее оперировал, сказал, что ей следует обратиться к психологу, и он привел одного. Леди. Очень хорошая, у нее сразу же был номер Чениз. Умная. Конечно, Чениз не хотела с ней разговаривать. Но я заставила ее пойти. Потом...» — понизив голос