все было хорошо. А потом, в этом году, она объявила, что возвращается домой. Потом она сломалась и рассказала нам об изнасиловании. Какой-то парень на свидании. Я сказала ей, что верю ей, но…»
Он потушил второй окурок в пепельнице. «Если бы я был уверен, что это правда, я бы сам поискал этого парня. Но я знаю, что она ложно обвинила меня. И того парня. Так что я должен был думать? И она никогда не жаловалась сразу, пока не услышала, как тот профессор читает лекцию. А потом профессора убили. Я услышал это, я испугался».
«Каким образом испугались?»
«Я, как и все, бросил школу. Раньше я думал, что колледж — это безопасно.
А потом вы слышите о чем-то подобном».
«Тесса рассказывала вам что-нибудь о профессоре Девейне?»
«Просто она ей понравилась. За то, что поверила ей. Она никогда не думала, что кто-то поверит ей снова. Потом она начала говорить обо мне и начала очень сильно плакать. Говорила, что ей жаль, что она не хочет быть той девочкой, которая кричала «волки». Я сказал ей, дорогая, что было, то прошло, ты скажешь мне, что это было, я верю тебе, давай пойдем в полицию и прижмем этого простака. Но она очень испугалась этого, сказала, нет, никто ей не поверит, это была пустая трата времени, не было никаких доказательств, это было изнасилование на свидании, в любом случае, и никто не воспринимал это всерьез».
«Кроме профессора Девейна».
«Кроме нее. Да. Я думаю, это единственная причина, по которой она подняла этот вопрос перед нами — профессора убили, она испугалась. Я сказал, ты хочешь сказать, что думаешь, что парень, который… напал на тебя, мог убить ее?
Но она не ответила, просто продолжала говорить, что профессор ей поверил, хорошо к ней относился, а теперь она умерла, жизнь отстой, хорошие умирают молодыми, и все такое. Потом она сказала: Я передумала возвращаться домой, папочка, я возвращаюсь в общежитие. И она ушла.
Мы отпустили ее, но позвонили ей на следующий день, но она не ответила.
Итак, мы пошли туда и нашли ее лежащей в постели, уставившейся в потолок. Вся эта еда вокруг нее — подносы с едой, но она ничего из этого не ела. Она просто уставилась в потолок. Мы видели ее такой раньше. Когда она перестала принимать лекарства».
«Что это за лекарство?»
«Раньше принимала Нардил, потом Тофранил, потом Прозак. Теперь она принимает что-то другое — Синекан? Когда она его принимает, ей становится довольно хорошо.
Даже при всех проблемах она все еще учится на четверки, что, по-моему, удивительно. Если бы у нее не было проблем, она была бы круглой отличницей. Она умная девочка, всегда была. Может быть, слишком умная, не знаю.”
Он протянул руки ладонями вверх.
«Итак, вы нашли ее в постели», — сказал я. «Не евшей».
«Мы выписали ее из общежития и отвезли домой. Она была всего на двух занятиях, так или иначе, потому что ее врач не хотел, чтобы на нее давили. Мы сказали, почему бы тебе не бросить учебу на четверть, ты всегда сможешь вернуться. Она сказала, нет, она хочет продолжать. И ее врач сказал, что это хороший знак — ее мотивация. Поэтому мы позволили ей».
Он повернулся ко мне. «Она зачислена, но ничего не делает. Ни чтения, ни домашних заданий».
«Она все еще ходит на занятия?»
«Иногда. Моя жена отвозит ее и забирает. Иногда она спит и не ходит. Нам это не нравится, но что мы можем сделать? Вы не можете следить за ними двадцать четыре часа. Даже психиатр так говорит».
«Значит, она все еще ходит к психиатру?»
«Не регулярно, но мы все равно звоним ему, потому что он хороший парень, продолжал видеться с ней даже после того, как деньги закончились. Доктор Эмерсон, в Глендейле. Если хочешь поговорить с ним, будь моим гостем. Альберт Эмерсон». Он назвал номер, который я скопировал.
«Он когда-нибудь ставил вам диагноз?»
«Депрессия. Он говорит, что она использует воображение, чтобы защитить себя».
Он потер глаза и вздохнул.
«Жестоко», — сказал я.
«Вот это да. Мой маленький мальчик молодец».
"Сколько ему лет?"
«В следующем месяце ему исполнится четыре года — он большой для своего возраста».
«Есть еще дети?»
«Нет, только двое. Мы не были уверены, что нам следует иметь больше, потому что мы столько времени вложили в Тесс. А у нее — моей жены — есть умственно отсталый брат, она живет в учреждении. Так что мы не знали, есть ли что-то врожденное или что-то еще».
Он улыбнулся. «И тут мы удивились».
«Приятный сюрприз», — сказал я.
«О, да. Робби отличный малый, бросает мяч так, что вы не поверите. Быть с ним — это единственное, что делает Тесс счастливой. Я позволяю ей сидеть с детьми, но я слежу за ними».