«Мы сейчас не о недвижимости говорим, мистер Бейтман».
Адвокат кивнул. «Правда в том, что я ни черта не смыслю в уголовном праве и сказал об этом Кену. Но мы с ним учимся в начальной школе. Он настоял на моем присутствии».
«Поэтому он считает, что мальчику нужна юридическая помощь».
«Нет, нет, только в общих чертах — не позволяйте системе обмануть вас.
Честно говоря, Кенни не гений, и у него скверный характер. Как и у Кена.
Да и его отец тоже, если на то пошло. Вся эта чертова куча их
вспыльчивые, насколько я знаю, именно поэтому они и получили свою фамилию».
Он улыбнулся, но Майло не ответил ему улыбкой.
«Кенни единственный ребенок?»
«Нет, у меня есть дочь в Стэнфордском медицинском колледже».
«Светлый».
«Шерил — гений».
«Как они с Кенни ладят?»
«Хорошо, но Кенни никогда не был на ее уровне, и все это знают.
Я хочу сказать, детектив, возьмите эти темпераменты и добавьте все стрессы, и без какой-либо структуры есть хороший шанс, что они оба в конечном итоге выйдут из себя и вылетят. Создадут неправильное впечатление.
«Что именно?»
«Этот Кенни способен на насилие. Он не способен, поверьте мне. Он играл в футбол с моим ребенком в старшей школе, обладал скоростью и мускулатурой, но его исключили из команды, потому что он был недостаточно агрессивен».
«Никакого инстинкта убийцы, да?»
Бейтман посмотрел с болью. «Более того, он уверяет меня, что в ночь убийства он был в Сан-Диего».
«Есть ли у него кто-то, кто может это подтвердить?»
«Нет, но, как я уже сказал, он не Эйнштейн».
"Так?"
«То, что я читал об убийстве, звучало продуманно: преследование женщины, не оставление никаких вещественных доказательств. Это просто не похоже на Кенни. Он может потерять самообладание и пустить пыль в глаза, может быть, даже ударить кого-нибудь, но он быстро успокаивается».
«Он достаточно умен, чтобы поступить в университет», — сказал я.
«Чудо», — сказал Бейтман. «Поверьте мне. Кен вытащил несколько зачетных листов выпускников, нанял ему репетитора, мальчик сдал SAT четыре раза.
Потом он надрывался, но так и не смог этого сделать. Не смог взломать и College of the Palms. А теперь это. Хуже времени не придумаешь, с точки зрения его самооценки. Вот почему эта хрень... ваше замечание о том, что у него есть свободное время, было обидным. Допрашивать в полиции неприятно. Честно говоря, детектив, он сегодня очень напуган.
«Он не выглядел испуганным».
«Он устраивает шоу. Поверьте мне, он напуган».
Майло наконец улыбнулся. «Он тебе нравится, да?»
«Да, детектив».
Улыбка стала шире. «Ну, я не знаю, мистер Бейтман. Потому что он не
сделал все, чтобы заслужить мою симпатию к нему».
«Дет…»
«У меня на руках жестокое, нераскрытое убийство с множеством злобных подтекстов, и то, что я вижу в вашем клиенте, — это большой, сильный, агрессивный ребенок с очень скверным характером, который разыгрывает из себя недотрогу и в конце концов появляется с папой, ведущим себя беспокойно, и адвокатом, пытающимся блокировать каждый слог, который вылетает из моего рта. Что вы хотите, чтобы я сделал, подал свои вопросы на салфетке с петрушкой сбоку? Если бы я хотел обслуживать, я бы научился готовить».
Бэйтман снова оскалил зубы. Эффект, стоящий за манерностью, было трудно оценить, но его язык тела говорил о покорности.
«Конечно, нет, детектив. Конечно, нет, я просто пытаюсь — хорошо, давайте попробуем еще раз. Спрашивайте, что хотите, записывайте все, но я буду делать подробные записи. И постарайтесь помнить, что это хороший ребенок».
Когда мы вернулись в офис, оба Сторма курили сигары, а на столе появилась пепельница.
«Панамец?» — спросил Майло.
Старший кивнул и выпустил достаточно дыма, чтобы скрыть черты лица.
Младший ухмыльнулся.
Майло включил диктофон, назвал дату и место, номер своего значка и имя Джуниора как субъекта «личного допроса в отношении сотрудника полиции один-восемь-семь, дело коронера номер девять-четыре тире семь-семь-шесть-пять, профессора Хоупа Дивэйна».
Услышав ее имя, Джуниор стер ухмылку с лица. Он закурил и подавил кашель.
Мы с Бейтманом сели, но Майло остался стоять.
«Добрый день, Кенни».
Грунт.
«Знаете, почему мы здесь?»
Грунт.
«Сколько раз вы встречались с профессором Девейном?»