и сосредоточенно читал. Позади нее очень смуглый испанец в форме цвета хаки склонился над металлическим столом. Перед ним тоже была разложена книга. Он выглядел не намного старше девушки.
Над дверью зазвенел колокольчик, они оба подняли глаза, и он поднялся на шесть футов. У него была гладкая кожа цвета мускатного ореха и широкий ацтекский рот. Его черные волосы были прямыми, тонкими, подстриженными по бокам, аккуратно разделенными на пробор, его глаза горели миндалем, жаждущим наблюдать.
«Доктор Делавэр? Шериф Ботула». Он подошел к стойке, отпер вращающуюся дверь и протянул теплую, твердую руку. «Это Джуди, наш заместитель, администратор и диспетчер».
Девушка бросила на него взгляд, говорящий «да ты шутишь», и он ухмыльнулся.
«И еще моя жена».
«Джуди Ботула». Она закрыла книгу и подошла.
Я прочитал название на обложке: «Основы сбора доказательств».
Ботула сказал: «Заходи, мы провели небольшую предварительную работу перед твоим приездом — Джуди, на самом деле, уже это сделала».
Джуди Ботула сказала: «Ничего сногсшибательного».
Он сказал: «Мы новички в этом месте, все еще акклиматизируемся».
Я зашёл за стойку и сел на стул рядом со столом.
«Насколько новый?»
«Два месяца», — сказал Ботула. «Мы оба работаем по полставки, делим работу».
Швабра была прислонена к стене, и он спрятал ее за картотечный шкаф.
Стены были чистыми и голыми, без обычных плакатов и бюллетеней о розыске, а пол был безупречным, хотя и поцарапанным.
Джуди принесла свой стул и устроилась. Она была почти такой же высокой, как ее муж, с широкими плечами и тяжелой грудью, лишний вес был как мускулами, так и жиром. На ней была белая трикотажная блузка, джинсы и кроссовки, а на поясе висел значок. Глаза у нее были темно-синие, драматичные, немного неодобрительные.
«Мы оба окончили программу уголовного правосудия в Университете Фресно», — сказала она. «Мы хотим поступить в Академию ФБР, но там сейчас очень большая конкуренция, поэтому мы решили, что год или около того опыта не повредит. Не то чтобы здесь было так уж волнительно».
«Тихо и спокойно», — сказал ее муж.
«Мягко говоря».
Ботула улыбнулся. «Это дает нам время для изучения. Так что… это дело об убийстве, которое у вас есть. Мы немного слышали о нем сразу после этого, а сегодня по нему что-то было — арест».
«Вероятно, это ложная зацепка», — сказал я.
«Да, именно это и сказал детектив Стерджис... Психолог, работающий
об убийствах — это становится все более распространенным явлением в Лос-Анджелесе?»
«Нет. Иногда я работаю с детективом Стерджисом».
«Я очень интересуюсь психологией, планирую присоединиться к Отделу поведенческих наук, когда мы будем в Куантико. Вы когда-нибудь занимались составлением профиля серийного убийцы?»
«Нет», — сказал я.
Он кивнул, как будто я сказал «да». «Интересная штука. А что ты делаешь на этот раз?»
«Пытаюсь узнать как можно больше о докторе Девейне».
«Потому что она тоже была психологом?»
«В основном потому, что мы мало что о ней знаем».
«Разумно… Хорошо, вот где мы находимся на данный момент: после того, как мы поговорили с детективом Стерджисом, мы подумали о лучшем способе что-то раскопать и пришли к A, городским записям, B, школьным записям и C, опросив старожилов. Но, как оказалось, все старые записи были упакованы и отправлены в Сакраменто десять лет назад, и мы до сих пор не смогли их найти. И школы закрылись примерно в то же время».
«Что-то случилось десять лет назад?»
«Да, это место умерло», — сказала Джуди. «Как вы, я уверена, видите. Раньше там были лимонные рощи, несколько местных жителей, но в основном сезонные лагеря мигрантов и цитрусовые компании, которым принадлежали все магазины. Десять лет назад сильный мороз уничтожил лимоны, а то, что осталось, было добито трипсами, клещами или чем-то еще. Мигранты уехали, лагеря закрылись, и вместо того, чтобы пересаживать, компании купили землю в другом месте. Местные жители зависели от мигрантов, поэтому некоторые из них тоже уехали. Насколько я могу судить, они пробовали некоторые туристические штучки
—фруктовые лавки, что угодно, но это не продлилось долго. Слишком далеко от межштатной автомагистрали.
«Я проехал мимо знака, на котором было написано, что здесь проживает тысяча двести человек», — сказал я.
«Заявление верное», — сказала она. «Знак — антиквариат. По нашим приблизительным подсчетам их три сотни, и значительная часть из них — просто временные работники, которые приезжают летом порыбачить у озера. У всех постоянных работников есть работа в других местах, за исключением нескольких женщин, которые управляют магазинами на Лемон, а их мужья работают в других местах. В основном они постарше, поэтому у нас не так много детей, и те, кто есть, ходят в Форд-Сити в начальную и среднюю школу, а затем в Бейкерсфилдскую среднюю школу. Так что никаких школ».