— Джин с тоником для стариков. Это изысканно.
— Королева-мать пила джин с тоником и дожила до ста одного года. Но я выпил у них кока-колы. Соблазн был велик, скажу я тебе, они наливали «Бомбей», а я в последнее время веселился не часто. Впрочем, добродетель восторжествовала. Черт бы ее побрал. Во всяком случае, Киппера я пока из поля зрения не выпускаю. Недружелюбный, агрессивный нелюдим. Поинтересовался я высокими бездомными рыжеволосыми девушками. Несколько вероятных лиц обнаружились в районе ответственности Вестсайдского, или Тихоокеанского, управления полиции, но все оказались не теми, кто нужен. В одном голливудском приюте помнят женщину по имени то ли Бернардин, то ли Эрнардин, описание подходит. Высокая, ширококостная, ненормальная, ей около тридцати пяти. Управляющий приютом полагает, что она поддавалась многим соблазнам.
— Почему?
— Когда ее сознание прояснялось, она говорила вполне разумно.
— Фамилия ее неизвестна?
— В отличие от государственных, частные приюты учет ведут не всегда — а это церковное учреждение, «Голубиный дом». Чистая благотворительность и никаких вопросов.
— Когда к Бернардин возвращался разум, о чем она говорила? — спросил я.
— Не знаю.
— А почему?
— Это была пустая трата времени. С делом Киппер я окончательно зашел в тупик.
— Интересно, не была ли она поклонницей искусств?
— Теперь ты вдруг решил, что это стоит расследовать?
— Вообще-то нет.
— Что?
— Забудь, я не хочу, чтобы ты по моей вине попусту тратил свое драгоценное время.
— Сейчас мое время особо драгоценным не назовешь. Сегодня утром звонил дядя Джули Киппер и вежливо спрашивал, удалось ли узнать что-нибудь новое по делу. Мне пришлось ответить, что ничего. Что ты задумал, Алекс?
Я рассказал ему о других убийствах, обнаруженных мною, передал содержание моего разговора с Полом Бранкуси.
— Это Уилфред Риди, я помню, — ответил он. — Еще один любимый джазист Рика. Риди, затаивший злобу на какого-то дилера, или что-то в этом роде.
— Риди был наркоманом?
— Наркоманом был сын Риди. Он принял чрезмерную дозу и умер, а Риди разобиделся на всю систему сделок в районе клубов южной и центральной частей города и поднял шум. Может, я не прав, но это то, что я помню.
— Итак, эта проблема была решена?
— Не знаю, выясню, — ответил Майло. — Таким образом… поводом становится зависть?
— Это одна из реальностей: артистов убивают именно тогда, когда им светит рост популярности. Таких артистов четверо, если к ним прибавить еще Анжелику Бернет. Однако различий больше, чем общих черт. — Уилфред Риди не был на подъеме. Им и так восхищались многие годы.
— Как я и сказал, это трата твоего времени.
— На первый взгляд этого не много, — заметил Майло. — Однако я не шерлокхолмствую в старой манере. Почему я не делаю этого — не звоню по телефону, пытаясь отказаться от той или иной версии? Ведь именно таков научный метод, да? Отбросить все… как они там называются…
— Гипотезы, не имеющие важного значения.
— Вот именно. Я выясню, кто занимался делом Риди, поговорю с руководством Кембриджского управления полиции, выясню, что на самом деле там произошло. Я также проверю, находится ли за решеткой этот гончар-любовник. Как их зовут?
— Валери Бруско и Том Бласкович. Ему дали срок три года назад.
— Еще одна творческая личность?
— Скульптор.
— Такой же, как Киппер, — возможно, еще один злопамятный работник резца. Все из мира искусства. Как я говорю своей матушке, никогда не знаешь, когда твои труды поднимут тебя на очередную служебную ступеньку.
Глава 16
Следующие несколько недель были медленным погружением в чувство безысходности. Никаких новых данных по делу Киппер не появилось, а Майло не удалось ничего узнать о других убийствах, воодушевивших его. Он связался с Петрой и выяснил, что она зашла в тупик в расследовании дела Беби-Боя.
Тома Бласковича, скульптора-убийцу, отпустили на свободу год назад. Он получил право на досрочное освобождение за примерное поведение, поскольку прочел курс лекций по искусству для сокамерников. Том поселился в Айдахо, нанялся разнорабочим на ферму одного типа, ту самую, где находился в те ночи, когда были убиты Киппер и Ли, о чем точно знал его хозяин.