— Да, но ему нравилось гулять по саду вечером. По окончании репетиций. Гулять одному.
— А гости вне дома тоже бродили туда-сюда?
— Мы этого не поощряем, стараемся удерживать их внутри. Чтобы не давили растения и тому подобное. Впрочем, это отнюдь не значит, что мы ставим вооруженную охрану.
— Никаких вооруженных охранников, только один сотрудник службы безопасности, — констатировал Майло.
— Ради соседей. Они не хотят, чтобы на Бристоль царила атмосфера, напоминающая гестапо. Да и не возникало необходимости содержать армию охранников. Мы находимся в самом безопасном районе города. Вопреки сами знаете кому.
— Единственный забор с тыльной стороны участка.
— Верно, за теннисным кортом, — подтвердил Лоу.
— Какова общая площадь участка?
— Чуть более двух акров.
— Какие конкретно задачи стояли перед сотрудником службы безопасности?
— Обеспечивать безопасность во всех смыслах этого слова. Уверен, он не был готов к… серьезному происшествию. Это же не концерт музыки в стиле рэп. Средний возраст слушателей, вероятно, лет шестьдесят пять. Их поведение безупречно.
— В том числе и аутсайдеров?
— Когда идет концерт, Штефан превращается в своего рода солдафона. Он требует полной тишины. Он отдает предпочтение музыке умиротворяющей — Шопену, Дебюсси, всему самому лучшему.
— Вы разделяете вкусы мистера Шабо? — Лоу снова расплылся в улыбке.
— Мне больше нравятся техно-рок и Дэвид Боуи.
— Планируются ли в концертном зале выступления мистера Боуи на этот год?
— Мистер Боуи нам не совсем по карману. Да и нервы Штефана не выдержали бы такого удара. — Он отогнул черную блестящую манжету и посмотрел на черные блестящие часы.
— Давайте посмотрим комнату Левича, — сказал Майло.
* * *
— Большой дом, — заметил Майло, когда мы поднимались по лестнице.
— Семейство Штефана бежало из Венгрии в 1956 году. Он тогда был подростком, но им удалось засунуть его в большой пароходный сундук. А это означало многие дни без пищи и туалета. Было лишь несколько отверстий для доступа воздуха. Я бы сказал, что он вполне заслужил дом подобных размеров, не так ли?
Справа от лестничной площадки располагались две огромные спальни — Шабо и Лоу. Сквозь открытые двери обоих помещений поблескивали парча и дамаст, были видны полированные деревянные вещи и мягкое освещение. Слева находились три гостевых многокомнатных помещения, менее пышных, хотя и стильно оформленных.
Комната, в которой Василий Левич провел последние две ночи, была опечатана. Майло снял ленту, и я последовал за ним внутрь. Том Лоу стоял в дверях.
— А мне что делать? — спросил он.
— Спасибо, что уделили нам время, — ответил Майло. — Займитесь своими делами. — Лоу пошел вниз по лестнице. — Оставайся там, пока я буду проводить осмотр, если не возражаешь. Цепь доказательств и все прочее.
— Нужно быть осторожным, — напомнил я, — особенно при наличии сам знаешь кого.
В гостевом помещении, оклеенном обоями шелковисто-красного цвета, стояли королевская кровать под балдахином, две тумбочки в стиле эпохи Регентства и встроенный итальянский комод. Ящики комода были пусты, так же как и платяной шкаф. Василий Левич обходился одним чемоданом из черного нейлона. Даже его туалетные принадлежности оставались в чемодане.
Майло исследовал бумажник пианиста, осмотрел содержимое карманов всех предметов одежды. В несессере находились: лосьон после бритья, безопасная бритва, болеутоляющее, валерьянка и фталазол. В закрытом на застежку «молния» отделении чемодана лежали фотокопии рецензий прежних концертов Левича. Критики в один голос превозносили туше молодого человека и его фразировку. Он был победителем конкурсов Штеймеца, Хёрлбэнк и фортепьянного гала-концерта «Грейт Баррингтон».
Водительское удостоверение отсутствовало. Из удостоверения личности, предназначенного для оплаты товаров чеками, следовало, что владельцу двадцать семь лет.
— Пусто и еще раз пусто, — констатировал Майло.
— Можно посмотреть тело? — спросил я.
Задний дворик, занимавший такую же площадь, как концертный зал, выходил на неровную лужайку; в дальнем конце ее росли редкие березы, отгороженные живой изгородью из фикусов высотой в двенадцать футов. Живой забор прорезала готическая арка, открывающая путь к пятидесятифутовому бассейну, теннисному корту, кактусовому садику, мелкому пруду без рыб и к гаражу на четыре машины, приютившемуся в правом углу в конце участка.